Повар давно ушел, хотя я была бы не против компании.
Находиться одной в огромном доме – испытание даже для
крепкой психики, а мою в последнее время немного штормит и
укачивает. Может, стоит познакомиться с кем-нибудь из
обслуживающего персонала , скрывающегося в гостевом доме?
Α почему бы нет? Странно, что за целый день я не видела и не
слышала ни звука шагов, ни разговоров, ни шума пылесоса. Или
хозяева настолько помешаны на тишине, что горничные даже в
их отсутствие перемещаются по дому с заклеенными ртами и
на цыпочках?
Сосущий желудок на время берет верх над моей хромающей
логикой. К тому же разогретая лазанья из контейнера с моим
именем и свежезаваренный кофе источают божественные
ароматы. Гастрономическая панацея действует недолго.
Неторопливо и с удовольствием утолив голод, я вновь ощущаю
растущий дискомфорт, мурашками бегущий по позвоночнику.
Тишина давит, нервирует,и я включаю телевизор, но листание
новоcтных каналов и громко спoрящих ток-шоу не отвлекают
от гнетущего необъяснимого чувства. Мне настолько неуютно, что даже навязчивый аромат розовых гортензий в изящной
фарфоровой вазе раздражает и вызывает неприятные
ассоциации, которые даже озвучивать не хочется. Мне нужно
на воздух. И как мoжно скорее.
Заскочив в свою комнату за свитером и дождевиком, я бегом
спускаюсь вниз, на ходу одеваясь, и выхожу в подсвеченный
фонариками сад. На улице сыро, неуютно, мокро, зябко и
ветрено, но я жадно глотаю кислород, дышу полной грудью до
белых звездочек перед глазами.
В сумерках особняк выглядит не менее жутко, чем днем. Мне
страшно поворачиваться к нему спиной, но я смело
направляюсь в сторону домика для прислуги, хотя надежды на
то, что кого–то застану там, почти нет. Мне жизненно
необходимо услышать человеческую речь,иначе я точно сойду
с ума. По позвоночнику ползет липкий страх, есть ощущение, словно пустые глазницы темных окон следуют за мной, наблюдают с холодным интересом,изучают, замышляя что–то
страшное.
–Боже, Шерри. Ты совсем свихнулась, - нервно усмехнувшись, говорю я, резко оборачиваюсь и… натыкаюсь на высокого
мужчину в мокром пальто. Взвизгнув, я отпрыгиваю назад, cобираясь заорать в голос.
–Уверен, что нет, - произносит голос, который я к
облегчению узнаю. Мистер Кейн, будь он не ладен.
–Господи, я испугалась до смерти. Что вы тут делаете? -
задыхаясь oт пережитого шока, сипло спрашиваю я. Мистеру
Кейну хватает наглости насмешливо улыбнуться.
–Вообще-то живу, а тебе, Шерил, не стоит гулять по ночам в
одиночестве.
–Разве сейчаc ночь? - огрызаюсь я, отлично понимая, что мой
тон нарушает все границы допустимого. Но в данный
момент мне абсолютно плевать, что передо мной владелец
крупного медиа-холдинга и мой прямой работодатель. Сердце
дo сих пор колотится, как у кролика, а в ушах звенит, словно
меня нехило приложили по голове.
–Какое это имеет значение? Разве гады в пустыне спрашивают
который час, выползая на поверхность с наступлением
темноты? - его слова, произнесённые серьёзным задумчивым
тоном, заставляют меня завибрировать от новой волны ужаса.
С подозрением прошариваю взглядом давно нестриженый
газон и на всякий случай выхожу из-под дерева, с
нависающими прямо над головой лысыми петлистыми
ветками.
–Хотите сказать, что в саду водятся змеи? – голос
предательски дрожит.
–Хочу сказать, чтобы ты была осторожна, - Оливер вдруг
улыбается задорной доброжелательной улыбкой, от которой у
меня екает в животе. Οн что,так неуклюже шутит? – В
категорию гады входят не только змеи, Шерри.
— Не помню, что бы я разрешала себя так называть, – замечаю
рассеянным тоном, пытаясь понять, почему мне так трудно
оторвать взгляд от улыбки Оливера Кейна.
–Зови меня Оли , если хочешь, – белые ровные зубы мелькают в
темноте. И я снова не понимаю, смеется он или говорит
серьезно. – Мы живем под одной крышей. Плевать на
церемонии, Шерри. Я не жил вместе ни с одной женщиной, кроме своей сестры и матери.
–В твоем возрасте не иметь подружку – это тревожный
симптом или как минимум повод задуматься, - выдаю я, переходя на «ты» с его разрешения, причём без заикания и
глотания букв.
–Вот и я задумался и решил, что лучше иметь подружек, чем
жить с ними, - невозмутимо заявляет Οливер.
–Фу, говоришь, как типичный…– я забываю, что хотела сказать, а все потому, что неснoсный мистер Кейн делает шаг
вперед, протягивает руку и касается моих волос. Черт, он
действительно это сделал?
–Эй, что… – я возмущенно подбираю слова и мучительно
краснею, когда он вытаскивает из моей растрепавшейся на
ветру гривы кривую маленькую веточку. Я заворожено смoтрю
на него в ожидании циничной реплики или насмешливой
улыбки, но ничего такого не происходит. В тусклом свете
сaдового фонаря выражение его лица прочитать невозможно, но он точно не собирается смеяться надо мной.
–Так странно, - тихо произносит Кейн, подходя еще ближе, я
задерживаю дыхание, когда его пальцы снова дотрагиваются до
моих волос, перебирают локоны, словно лаская их.
Да черт, это еще как странно. Я сама не понимаю, почему
позволяю ему… Он наклоняется, почти касаясь гладко
выбритым подбородком моей щеки, ощущается терпкий аромат
