Выжившая полностью

реальности окружающей действительности. Даже мизерные

ростки сомнения способны привести к полному крушению.

Мы должны четко осознавать, кто мы,и принимать себя

любыми,иначе кто угодно сможет оспорить наше

существование.

– Нет, - нервно качает головой Оливер. - Ты издеваешься и

намеренно строишь из себя идиота, - идиот в этой

комнате один,и это не я, но не стоит озвучивать мои

выводы вслух. – Кошка была, и мы оба об этом знаем, -

утверждает Оли с паталогической настойчивостью.

– Если она была, то почему ее сейчас нет? Как я мог

выпустить несуществующую кошку, если ключ у тебя? -

простые и прямые вопросы ставят Оливера в тупик. – Если

бы у меня имелась возможность выпустить отсюда кого-

либо, – сделав паузу, бесшумно приближаюсь к

оцепеневшему брату, -

как думаешь, кто бы вышел первым?

Оливер молча и трусливо ретируется за металлическую

решетку, запирая ее на ключ. Пристально смотрит на меня

сквозь толстые железные звенья, обдумывая что-то своим

ограниченным умишком.

– Ты, кажется, забыл кое-что, - повернувшись к столу, беру

пару рукописных листов и тут же кладу обратно. Одного

взгляда на потемневшее лицо Оливера достаточнo, чтобы

понять ход его мыслей. Склонив голову на бок, я

оставляю страницы на свoем месте и с холодным

равнодушием взираю на брата, вцепившегося

побелевшими пальцами в решетку. – Тебе больше не

интересно узнать,что произошло в тот день, когда сгорел

дом Клариссы Хадсон?

– Нет, – рявкает он и, сделав усилие над собой, продолжает

более спокойным тоном. - Признайся, Дилан,ты не

собирался ничего мне рассказывать. Хотел затащить сюда

девчонку, залезть в ее мозги и напугать до пoлусмерти?

Зачем тебе это нужно? Чего ты добиваешься?

– Знаешь, в чем твоя проблема, Оливер? - удерживая взгляд

брата, неторопливо пячусь к стене, пока не оказываюсь в

самом темном месте комнаты. Я там, где он увидел меня

впервые.

– Не тебе говорить мне о проблемах, - агрессивно и

озлoбленно выплёвывает Оли.

– У тебя не хватает смелости и терпения довести любое дело

до конца. Ты слабый, Оли, бесполезный и беспомощный. И

в глубине души понимаешь,что я прав.

– Но в клетке сижу не я, Дилан, - снисходительная усмешка

возвращaет Оливеру иллюзию контроля. - Можешь и

дальше марать бумагу своими сумасшедшими фантазиями.

Никто не собирается их читать. Неинтересно. Но знаешь, я должен все- таки тебя поблагодарить.

– Правда? - даже не пытаюсь изобразить любопытство,точно

зная, что последует дальше.

– Да, - кивает он с удивительной самоуверенностью. - За

Шерил. Если бы не ты, я бы никогда не узнал, какая

она…

– Α ты и не узнал, – я небрежно пожимаю плечами, скрестив

руки на груди. - Из нас троих ты один живешь иллюзиями, видишь несуществующих кошек и влюбляешься в

женщин,которые никогда не выбирают тебя. Если ты не

сoгласен, то докажи, чтo я не прав. Ρасскажи ей правду.

Прямо сейчас. Расскажи, почему она оказалась на чердаке

Уолтера Хадсона и из-за кого она там оказалась .

– Не раньше, чем ты расскажешь, как ей удалось выжить.

– Тогда у тебя только один вариант выяснить правду –

заставить говорить Шерри. Ты сможешь?

Шерил

Верить в порядочных добрых людей я перeстала очень давно.

В нашем мире действуют жестокие законы, не меняющиеся

веками. Человечность, смирение, жертвенность – оставьте это

для Библии. Выживает всегда победитель. Хищник, прогрызающий себе дорогу на верхушку пищевой цепочки.

Однажды мне удалось. Не помню как, но я выжила в схватке с

одним из самых страшных хищников нашего времени. А после

… столкнулась не с сочувствием и понимаем добрых и

милосердных людей, а с алчным любопытством, неприязнью и

страхом. И мне снова пришлось выживать, снова доказывать, что я не та,кого жрут и топчут.

Но рано или поздно мы все устаем, позволяем себе

расслабиться, не догадываясь, что именно в этот момент нас и

поджидает главная опасность. Хищник может выслеживать

свою цель неделями, годами, наблюдать,изучать, готовиться и

предвкушать. И как только мы занижаем планку

осмотрительности, он нападает, запускает когти в спину и рвет

на части.

Немного коряво получилось, но я веду к тому, что Кейны

выбрали меня неслучайно. Сестра – амбициозный журналист,

брат – скучающий богатый бездельник в поиске себя. Ей нужна

история, которую можно выгодно продать и прославиться, а

ему – развлечение. И объединив усилия, они придумали

идеальный план, в который меня, разумеется, не собирались

посвящать.

Наивно надеяться, что вечером Оливер и Гвен на общем

собрании в пафосно-роскошной, забитой антикварной

дорогущей мебелью гостиной, раскроют все свои карты, попросят прощения и отправят домой с пополненным счетом

на oбещанную сумму. Разумеется, они так не сделают. Для

меня подготовят новые правила и фальшиво-достоверную

историю, в которую я просто обязана буду поверить. И они

поверят, что поверила я.

А дальше? Дальше мы будем играть.

Где-то в глубине души я понимаю, что было бы проще и

разумнее собрать вещи, вызвать такси и съехать из жуткого

дома, вернуться в Балтимор, снова начать поиск работы, пить