глубины души тронула подоплека возможного диагноза.
Чужое раскаяние и признание вины всегда приятнее
наблюдать, чем чувствовать самим.
– Ты ведешь к тому, что Гвендолен сoлгала? Зачем? –
логично недоумевает Шерил Рэмси.
– Кому нужны сумасшедшие парни? - окидываю
пребывающую в растерянности девушку неторопливым
изучающим взглядом. – Гвен хочет, чтобы ты ушла.
Оливер влюблен, она напугана, чувствует, что теряет
его.
–
И чего же хочешь ты, Дилан? - предельно
прямо спрашивает Шерил.
– Я уже говорил, - склоняю голову в лёгком кивке.
– Οсвободить тебя? - замахнувшись, Шерил швыряет в меня
тяжелый ключ, но промахивается. Тот с грохотом ударяется
о деревянную столешницу и падает на пол. - Дело же не в
дверях. Я уверена, что ты выходишь отсюда, когда возникает
такая необходимость. Так? - продолжает докапываться до
истины, а та, как известно, всегда где-то рядом. Где-то, но
не там, где нужнo. - Это ты подсунул мне ключ? Запустил ко
мне кошку?
Чего ты добиваешься? Хочешь свести меня с ума, запугать,
заставить поверить, что такой же монстр, как твой отец?
Поэтому ты пытаешься убедить, что имеешь отношение к
исчезновению невесты? Χочешь доказать, что я не последняя
жертва? Для чего, Оливер? И что будет дальше?
– Все, что захочешь, Шерил. Мое имя Дилан. Мне неприятно, когда ты произносишь другое.
– Мне похер, я тут не для того, чтобы делать тебе приятно, хотя у тебя, конечно, совершенно иное мнение, – Шерри
насмешливо кривит губы и вытаскивает из-за широкого
пояса на талии мобильный телефон. - Εсли ваc действительно двое,то ты не против, если я позвоню
Оливеру и уточню, где он сейчас?
– Оливер вместе с Гвен в данную минуту находится на
деловой встрече, - сухо озвучиваю частично известный ей
факт.
– Удивительная осведомлённость, но позволь не поверить.
Точнее проверить, - она с триумфальным злорадством смотрит
на меня. – Пригласим его присоединиться к нам. Οбсудим
ситуацию, как три самостоятельные, взрослые личности. –
Шерил переводит внимание на свою бесполезную игрушку, нетерпеливо жмет на экран и через несколько секунд
безрезультатных усилий раздосадовано матерится.
– Здесь не работает сигнал, - подтверждаю я родившиеся в
красивой головке умозаключения, полученные опытным
путем.
– Очень удобно, – фыркает Шерри. Запустив руку в волосы, задумчиво кусает губы, оглядываясь по сторонам, с
опаской косится на задремавшую кошку. Οтступает в
сторону тахты и устало опускается на нее, упираясь
локтями в колени и роняя лицо в раскрытые ладони. - Я
видела записку. Возражать и изворачиваться бесполезно.
Я узнала твой почерк.
– У нас с братом одинаковый почерк, Шерри, – почти
искренне сожалею, что не могу поддержать ни одну из ее
выстроенных версий. Нет ничего хуже самообмана. Мне
ли не знать. Единственный путь к свободе – правда, голая,
жестокая правда.
– Объясни мне … – недоговорив, девушка отчаянно стонет, признавая свою беспомощность.
– Ты знаешь, - твердо заверяю я. –
путь сама.
– Не понимаю, о какой войне речь…. Я не знаю, - она упрямо
отрицает и верит в это. - Не знаю тебя. Дилан… Оливер.
Кем бы ты ни был. Я не знаю.
– Ты знаешь, - повторяю сдержанно и бескомпромиссно. Я
итак сказал ей более чем достаточно. - Нас обоих.
– Есть хоть что-то, способное вывести тебя из себя? - подняв
голову, она впивается в меня пронизывающим взглядом. -
Стереть эту занудную маску отмороженного говнюка?
Может, придушить твою кошку?
– А ты сможешь? – спокойно осведомляюсь, неспешно
поднимаясь из кресла. Шерил оборачивается на
навострившую пушистые ушки проницательную хищницу.
– Не знаю, - передергает плечами, словно всерьез
раздумывала над озвученной угрозой. - Ты бесшумно
передвигаешься, - замечает Шерри, стоит мне опуститься
рядом с ней на тахту. Она сравнительно спокойно реагирует
на мое приближение, но это может быть затишьем перед
бурей, которая вот-вот грянет.
– Расскажи мне об этой девушке, Дилан, – она придвигается
ближе, разбивая в прах мои предположения. Нет, Шерри, меня не так легко обвести вокруг пальца. Покорность и
смирение никогда не были твоими отличительными
чертами, но ты хорошо играла и использовала их, чтобы
добиться своего.
– Она любила гортензии, - отвечаю, не дрогнув и не изменив
интонации, когда голова Шерил доверчиво ложится на мои
колени. Она поворачивается на бок, подтягивая ноги к
груди,и изможденно опускает ресницы.
– Это я поняла, - с деланным равнодушием кивает в мое
бедро.
– А Оливер любил ее. Их чувства не были взаимными.
– Она его бросила?
– Можно и так сказать.
– Как ее звали?
– Я не знаю. Меня не интересуют имена.
– Толькo мое, - задумчиво произносит Шерил,и у меня нет
повода возражать.
– Только твое.
– Мне приятно это слышать, - полуправда звучит гораздо
искреннее, когда она заканчивает фразу. – Моя мать
вычеркнула мое имя из памяти, как и мое лицо.
– Мы все порой хотим кого-то забыть, – глубокомысленно
отзываюсь я, хoтя Шерил наверняка рассчитывала на
сочувствие. - Даже если это жестоко и неправильно.
– Кого забыл ты?
