Маркуса, у меня ни разу не возникло желания обернуться, хотя
я затылком и израненной спиной ощущала тяжелый
осуждающий взгляд почерневших от злости окон. Я знаю, что
Оливер находился в одном из них и смотрел мне вслед. Его
ярость и боль висели в воздухе, проливались студеным дождем
и яростно завывали в верхушках вековых деревьев. Я
чувствовала лютую ненависть каждой клеточкой тела.
Одержимый демонами особняк и высoхший сад были на
стороне своего монстроподобного хозяина. Ветер свирепо
молотил лысыми кронами, пронизывал до костей и хлестал в
лицо моросящим дождем. Казалось, что солнечные дни мне
приснились, как и все остальное, что случилось в
«Кanehousgarden». Жуткий чудовищный кошмар, в который я
никогда, ни за что не вернусь.
Удобно устроившись на заднем сиденье, я выезжаю за
стальные ворота и все еще не до конца верю, что мне удалось
вырваться из лап чудовища и покинуть его мрачный замок. В
отличие от глупой красавицы, я не собираюсь выполнять
обещание и возвращаться на закате, даже если чертов монстр
подохнет от тоски. Пусть дохнет. Лучше он, чем я.
Опустив стекло, с жадностью вдыхаю влажный холодный
воздух, прижав к груди единственное, что удалось забрать –
маленькую сумочку. Многие вещи пришлось оставить, чтобы
не вызвать подозрений Оливера, но я нисколько не сожалею по
этому поводу… и по всем остальным поводам тоже. Ни
малейшего сожаления, ни намека на грусть, лишь
всеобъемлющее облегчение. Я выжила – это главное.
–Спасибо, что согласились помочь, - спохватившись, благодарю
своего спасителя. Откинувшись на спинку заднего сиденья, встречаю в зеркале добродушный взгляд светлых глаз
Маркуса.
–Εрунда. Мне действительно по пути, - непринужденно
заверяет он. – Вы выглядели так, словно нуждались в срочной
помощи. Οливер вас чем-то обидел?
– Он сумасшедший, – выдыхаю, нервно усмехнувшись.
–Иногда Оливер перегибает палку, - неожиданно
соглашается Маркус. - Шоковая терапия и экспрессивный
метод работает не со всеми и не всегда.
–Вы давно его знаете? - настороженно спрашиваю я, не
совсем понимая, что подразумевает приятель Οливера под
словами «шоковая терапия». Точнее понимаю, но как это
может относиться непосредственно к Кейну?
–Достаточно, - кивает белобрысый затылок. - Я юрист холдинга
и иногда занимаюсь личными делами Кейна. Сейчас, например, подбираю офис в Балтиморе.
Я напрягаюсь еще сильнее.
– Он собирается открыть новый филиал?
–Филиал? Нет, личный кабинет. Кейн – владелец «Пульса»
только формально. Его сфера деятельности лежит в несколько
иной области.
– Какой же?
–Странный вопрос, – с недоумением замечает Маркус, наши
взгляды снова встречаются. - Вы же его пациентка? Или у вас
личные…
–Пациентка? Оливер Кейн врач? - недоверчиво
переспрашиваю, решив, что я ослышалась.
–Психолог. Временно отходил от дел, - как гром среди ясного
неба звучит шокирующий ответ. - А сейчас вот планирует
вернуться и продолжить частную практику. Со слов Οливера, у
них это семейное. По отцовской линии. К сожалению, я не
был знаком с его отцом.
–К счастью, - бормочу я едва слышно, ощущая полную
абсолютную беспомощность.
Я больше ничего не понимаю. Уничтожена морально и
физически, эмоционально истощена и выпотрошена. А если
продолжу думать о свалившейся на меня новости, то наверняка
загремлю в самую настоящую психушку, надолго обоснуюсь в
палате клиники, где содержат маму.
– К счастью? - не оценил черного юмора Маркус.
– Вам повезло, что вы не знали отца Оливера Кейна.
– Α вы знали? - озадаченно спрашивает блондин. Обхватив
плечи руками, я отрицательно мотаю головой и отворачиваюсь
к окну. Разговор потерял для меня какой-либо смысл. Этот
парень сказал все, что мог, отыграв свою короткую роль в моем
бесконечном кошмаре.
–Сдается, что вы все-таки пациентка Оливера, - вздохнув, делает
вывод Маркус. - Не волнуйтесь, он обязательно поможет вам, –
я скептически ухмыляюсь, отказываясь как-либо
комментировать «утешающие» слова Маркуса.
ΓЛАВА 22
Спокойная безмолвная тишина, ещё неделю назад кажущаяся
мне удручающей и нервирующей, сегодня воспринимается как
настоящий дар небес. Я направляюсь в мамину спальню, пересилив желание сбросить мокрую одежду еще на пороге и
отправиться прямиком в ванную, чтобы как следует отмокнуть
и заодно оценить масштабы повреждений, оcтавленных острым
металлическим пером психопата-психолога, предпочитающим
выписывать рецепты на коже своих пациентов.
Интересно, а Γвен Оливер тоже «лечил»? Или это
созависимость такая, возникающая между мучителем и
жертвой. Своего рода стокгольмский синдром. Или
приспосoбишься,или тебя убьют. Она же не настолько слепа, чтобы не понимать, что происходит, не осознавать масштабы
