– Ты и в квартиру меня пригласила из-за долга?
– Конечно, нет, – поспешно ответила я, но, должно быть, не очень убедительно, потому что Лори откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Признайся, ты не хочешь, чтобы я жила с тобой в Лондоне? – Она снова нахмурилась.
– Я никогда не говорила…
– Не говорила, но я же видела, с каким лицом ты меня приняла.
– Что? – меня задели ее слова.
– Когда ты жила со мной и Питом, я о тебе заботилась: готовила, стирала твою одежду, устроила на работу. Знакомила с нашими друзьями…
– Господи, Лори, ты отправила меня на свидание с каким-то задрипанным бухгалтером. Он же в галстуке ходит.
– И в группе играет.
– В фолк-группе. На скрипке, – сыронизировала я в надежде, что сестра улыбнется, но она не отступала:
– Мой брак распался. Мне пришлось уйти с работы, продать дом. – Перечислять свои беды – конек Лори. – Но, несмотря на все, что со мной происходит, я продолжаю о тебе заботиться.
– Что, прости? – ее слова меня задели.
– Я готовлю тебе еду, покупаю продукты…
– Ты сама предложила. Я хотела заказывать еженедельную доставку.
– Да у тебя в шкафах шаром покати! Ты живешь, как безалаберная студентка, Эрин!
– Ах, простите, что не готовлю разносолов и не подписана на интернет-магазин элитных продуктов – не все мы закончили школу «Получи все на блюдечке».
Не знаю, к чему я сказала последнее предложение, но Лори вечно все дается легко, вот я и ляпнула. Она тут же вцепилась в эту фразу.
– Не все. – Ну, конечно, куда же Лори без списка горестей. – Если ты заметила за то время, что жила с нами, мы с Питом прошли четыре цикла ЭКО. Может, ты заметила, что больше всего на свете я хотела стать матерью. Это мне не досталось на блюдечке, не так ли? И вдруг ты заметила, что человек, которого я люблю, с которым хотела провести всю жизнь, теперь собирается завести ребенка с моей подругой?
– Ты возвела Пита на пьедестал, будто он все еще лучший мальчик класса, пригласивший тебя на выпускной. Пора признать, Лори. Он тебе изменил, он от тебя ушел. Дело не в Зоуи. Дело в нем.
– Если бы она не забеременела, он бы не ушел. Она залетела от него случайно. Подумаешь, один раз сходил налево…
– Нет! Не один! – Я хлопнула по столу ладонью.
От удивления Лори отшатнулась.
Мы смотрели друг на друга. Она прищурилась и, чеканя каждое слово, спросила:
– Что тебе известно?
Я взяла стакан и отпила половину, от ледяной жидкости голову словно сдавило тисками.
– Выкладывай, – не отступала Лори.
– Я просто так сказала. Я не…
– Говори.
Я покраснела до мочек ушей. Отвела взгляд. Слова не шли на язык.
Но Лори понимала меня без слов.
– Зоуи у него не первая?
Непослушные губы отказывались подчиняться. Я никак не могла собраться с ответом.
И вдруг Лори спросила:
– Ты тоже?
– Нет! – возмутилась я. – Конечно, нет! Как ты могла подумать?
– Тогда кто? – Она наклонилась над столом так близко, что я увидела свое отражение в ее темных глазах.
Я сглотнула.
– Пожалуйста, – она протянула свою руку к моей, ледяными от бокала с коктейлем пальцами крепко сжала ладонь.
Деваться было некуда.
– Очень давно, года два-три назад, я видела его с другой женщиной – всего раз. У них точно не было романа – просто напился, ну и потянуло налево…
– Расскажи мне все, – прошептала сестра.
Я нехотя рассказала, как столкнулась с Питом в отеле в Винчестере. Он вышел из лифта с какой-то женщиной и увидел меня. Сначала вытаращил глаза, открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, а потом залепетал что-то о том, что это коллега по работе, но меня не проведешь. Женщине я сказала, чтобы катилась куда подальше, а Питу, чтобы садился в мою машину. Мы поговорили на парковке, шел снег, он потирал руки, пытаясь согреться, обещал, что это первый и последний раз, умолял не говорить Лори. Они проходили третий цикл ЭКО, и он не хотел все потерять. Он любил ее. Сожалел о том, что едва не совершил.
Мне так хотелось ему верить.
– Прости, Лори, – сказала я, глядя ей прямо в глаза.
Сколько раз я прокручивала эту фразу в голове, воображая наш разговор, когда в конце концов раскаленная, как лава, правда вырвется наружу, а теперь извинения казались пустыми, слишком легковесными.
– Ты ничего не сказала.
– Не хотела тебя расстраивать.
– Или себя?
– О чем ты?
– Ты боялась потерять Пита, – слова прозвучали, как пощечина.
– Что это значит, Лори?
Но я знала, что она имела в виду. После смерти отца мы с Лори остались одни. Выплачивать ипотеку мы не могли, страховку на жизнь папа не оформил, поэтому дом пришлось продать. Лори и Пит давно хотели съехаться, так что они купили домик с террасой на окраине Бата, и я переехала к ним. Моим пристанищем стала гостевая комната, что меня вполне устраивало. К тому времени мне исполнилось восемнадцать, и хотя я по несколько месяцев проводила в общежитии университета, мне нравилось, что есть, где провести каникулы и куда вернуться после окончания учебы.
