«Я понятия не имею, что делать, и малыш это чувствует», – корила себя Лори.
Подхватив ребенка на руки, она решила его покачать – вдруг поможет? Резко встав на ноги, почувствовала головокружение, перед глазами пошли черные круги.
Когда-то она мечтала нянчить ребенка. Лори не хотела для себя другого будущего: свадьба, семья, четверо детей. Уютный беспорядок, громкая музыка, льющийся из открытых окон смех, детские рисунки на холодильнике, домашняя еда, полный любви и веселой суеты дом – все, чего она желала. Лори не стремилась сделать карьеру, добиться высокой должности и заработка или войти в деловой мир, открыть свое дело. Она всегда хотела заниматься домом, семьей, быть неработающей мамой – в наши дни это совсем не ценится. Женщины хотят бóльшего: и работать, и быть матерью; и готовить еду, и чтобы готовили для них. Лори целиком и полностью поддерживала такое желание других, но сама мечтала только о семье.
Большинство людей не понимают, что значит страдать бесплодием. Они с Питом знали, что хуже ничего нет. В двадцать первом веке понятие «ЭКО» прочно вошло в лексикон. «Я прохожу ЭКО» стало привычной фразой. Однако ты ни на что не можешь рассчитывать, пока не сделана куча уколов в плоть бездетного живота, пока не полежишь на больничной каталке, где эмбриолог извлекает яйцеклетки, после чего твои самые большие чаяния сжимаются до микроскопических размеров этих нескольких клеток. Даже до того, как Лори начала процедуру ЭКО и они «пытались зачать естественным путем», это был сплошной ужас. Безжалостные американские горки следования циклу фертильности повторялись из месяца в месяц. Они с Питом обожали секс, но, несмотря на все старания, эта важнейшая часть их отношений свелась к какой-то гонке, основанной на показаниях термометра, которые затем тщательно заносились в приложение на смартфоне. Затем наступали дни, полные надежд и тревог: Лори тщательно следила за своим состоянием:
И так каждый месяц.
Теперь бездумные замечания сердобольных друзей ранили ее доселе спокойную душу. Она предпочла закрыться от общения, лишь бы не ходить на вечеринки беременных подруг, где только и делают, что обсуждают младенцев. Избегала больших модных магазинов, потому что не могла спокойно ходить мимо отделов детской одежды. Стала обходить стороной парки и детские площадки, чтобы не видеть гуляющих мам с укутанными в зимние комбинезончики детьми. Все вокруг – подруги, коллеги, незнакомки, восемнадцатилетние и сорокалетние – все беременели направо и налево, а она только и могла, что наблюдать за диковинным превращением их тел, вызванным естественным законом природы.
А вот ее тело не справилось с простейшим делом, для которого было предназначено. Говорят, внутреннее чутье никогда не подводит. Лори где-то читала, что в девяноста процентах случаев так оно и есть – внутренний голос прав. Получается, на каком-то глубинном уровне ее тело знало, что материнство не для нее? Что она не справится с этой ролью – лучше и не начинать.
Эти сомнения пронзали ее измученную душу всякий раз, когда появлялась кровь в конце очередного неудавшегося цикла попыток.
Жажда зачать лишила ее других интересов, она отчаянно преследовала единственную цель – стать матерью. Утраты шли одна за другой, оставляя на сердце крошечные трещины.
А потом заявился Пит с новостями хуже некуда… Зоуи беременна. От него.
Сказал прямо на кухне, где совсем недавно они сидели рядышком за столом, смотрели на табло калькулятора, подсчитывая, могут ли пойти на четвертое ЭКО.
После новости о Зоуи душа Лори погрузилась во тьму, в ней разверзлась такая бездна одиночества и печали, в которую она сама страшилась заглянуть, не то что кому-то рассказать. Ей пришлось собирать себя по кусочкам. Она вставала по утрам. Красилась. Причесывалась. Продолжала ходить в парикмахерскую на мелирование. Готовила. Съедала приготовленное. Однако склеить себя не удавалось, и при ходьбе внутри словно громыхали осколки сердца. Лори занялась преподаванием, работала над тем, чтобы расположить к себе детей, вселить в них желание рисовать, но сама не бралась за кисть с тех пор, как ушел Пит.
Лори понимала, отпуск на Фиджи ничего не исправит, но ей захотелось какой-то радости в жизни: каждый раз, глядя на запись о предстоящей поездке, ее лицо озарялось улыбкой. Она хотела стать прежней, как до их с Питом стараний зачать ребенка. Та Лори ей нравилась: легкая на подъем, веселая и общительная. Ей нравилось собственное тело. Нравился секс. По пятницам она любила тусоваться, выпить больше обычного, а в субботу – валяться в постели все утро, заниматься любовью, пить кофе с круассанами, роняя маслянистые пластинки теста на простыни. Она скучала по той Лори, по ее беззаботности.
