Именно эту Лори видела в ней Эрин. Мысли об этом пришли девушке в голову только сейчас. Эрин упорно цеплялась за прежнюю версию сестры, потому что нуждалась в ней. Лори была ее каменной стеной, на которую можно опереться, когда жизнь штормила. А Лори хотелось сказать:
Лори так потрясла измена Пита, что она не находила объяснений его поступку и предпочла аккуратно завернуть свое разбитое сердце, шлепнуть наклейку «соблазнительница» и швырнуть в Зоуи. Оказалось легче обвинить во всем любовницу, чем признать, что Пит ушел сам. Поэтому, когда Эрин скинула завесу тайны с похождений Пита и стало ясно, что Зоуи у него не первая, в Лори что-то надломилось.
Сначала ее подвело собственное тело. Потом изменил муж. А в довесок – удар от сестры, которая скрывала его секреты. Вот почему они поссорились и она прогнала Эрин.
В результате Лори полетела одна и по той же причине оказалась здесь, на богом забытом острове.
Она подошла к дереву с зарубками, высвободила одну руку из-под Сонни и провела пальцами по четырнадцати белым черточкам. Из самой свежей бороздки, источая резкий запах, сочилась липкая смола.
Лори обошла дерево с другой стороны, нащупала подушечками пальцев начертанные ножом имена погибших, и прочитала:
Дойдя до конца, она опустила руку ниже, ощутив грубую поверхность коры, словно пустой лист, ожидающий новых строчек. Лори вздрогнула, представив, как туда, одно за другим, добавятся их имена, все до единого…
Высоко в кроне дерева послышалось трепетание кожистых крыльев. Каждую ночь на закате вылетали из укрытий большие фруктовые летучие мыши. От вида черного полчища этих тварей на угасающем небосклоне Лори пробирала дрожь. Она видела в каком-то кино, как летучая мышь запуталась в длинных волосах героини и забилась, царапая острыми когтями кожу на голове. Освободив одну руку, она на всякий случай заправила волосы под майку.
Лори ходила вокруг костра, держа Сонни на руках. Феликс, готовясь к ужину, выкладывал на песок пустые половинки кокосовых скорлупок. Сегодня он поймал довольно крупную рыбину, которая теперь жарилась над пламенем на пропитанной водой ветке. От аппетитного аромата поджаристой кожицы во рту у Лори скопилась слюна. На горячих углях по краям костра завернутые в банановые листья лежали плоды хлебного дерева. Девушке не очень нравился их крахмалистый мягкий вкус – нечто среднее между картошкой и тыквой, – но если подсластить кокосовым молоком – вполне съедобно.
– Что-то Майка давно нет, – сказала она.
Феликс повернулся в сторону темных джунглей.
– Да, странно.
Майк часто отсутствовал, проводя дни на вершине хребта в дальнем конце острова. Он сидел и наблюдал в бинокль Джека за горизонтом. По вечерам возвращался поесть или просто погреться у костра.
Феликс снял рыбу с огня и начал отделять мякоть от хребта, раскладывая поровну в четыре чаши. Закончив, он сказал:
– Готово. Давай подержу Сонни, пока ты ешь.
– Горячо, поешь сначала ты, – сказала она.
– Кстати, у меня есть кое-что для Сонни…
Он пропал в тени и тут же появился с чем-то похожим на деревянную дугу. С причудливо изогнутой коряги свисали прикрепленные лианами несколько раковин, перьев и камешков.
– Не совсем детский мобиль, но я подумал, малышу надо на что-то смотреть.
– С ума сойти! Как здорово! – пораженная заботой парня, Лори впервые заулыбалась.
– Вот. – Он постелил одеялко и поставил над ним дугу из коряги. – Давай поглядим, как ему понравится.
Лори осторожно опустила Сонни.
Сначала тот лежал неподвижно, куксился – вот-вот заплачет. Потом протянул ручку, хотел ударить по ракушке, не попал. Попробовал снова – в ответ раздался мелодичный звон ракушки о соседнюю – лицо малыша просияло от восторга, он загулил от удовольствия.
Феликс сверкнул белозубой улыбкой в темной бороде: Лори показалось, что он совсем мальчишка и не такой уж бука.
– Спасибо, – многозначительно сказала она, положив ладонь на плечо парня.
Он перевел взгляд туда, где лежала ее рука, затем посмотрел ей в глаза – Лори обомлела.
– Я… пойду скажу Дэниелу, что все готово, – пробормотала она и отвернулась.
