– Кто там? – Феликс поднялся на ноги.
В ответ раздалось лишь стрекотание насекомых и птичий крик.
Лори перевела взгляд – в чаще мелькнул силуэт убегающего человека.
– Что-то увидела? – Лицо Феликса внезапно исказилось такой яростью, что она поспешно ответила:
– Нет. Ничего.
В лагерь возвращались по отдельности. Что бы между ними ни было, они решили сохранить это в тайне.
Пробираясь по темной, изрытой корнями земле, Лори не могла отделаться от жуткого ощущения, что за ней наблюдают. Возможно, она ошиблась и приняла за человека игру света и тени в деревьях. Тогда почему же ее не покидало чувство, что они с Сонни не одни?
Она огляделась: повсюду на ветвях раскинулась паутина тонкого, как дымка, лишайника. Впереди кто-то прокашлялся, и Лори уловила чье-то бормотание.
Крепче прижав к себе малыша, Лори шагнула вперед и выглянула из-за толстого, увитого лианами ствола дерева. Майк!
Мужчина мотал головой, пинал ногами землю и, похоже, разговаривал сам с собой.
– Майк?
Тот испуганно вскинул голову.
– Как ты меня напугала!
– Я думала, ты на горе сидишь.
– Отошел облегчиться, – пожал он плечами, смутившись.
Она покраснела.
– Идешь к ручью? – спросил он.
– Уже возвращаюсь.
Он кивнул.
– А я нашел еще одно манговое дерево: набрал плодов, вечером принесу.
– Очень хорошо.
– Как дела у маленького?
Она взглянула на Сонни, провела ладонью по мягкому пушку волос. Ей была знакома каждая складочка на его теле, каждый изгиб.
– У него все прекрасно.
– Вы с ним отлично смотритесь, – улыбнулся Майк. – Ты создана для материнства.
Лори не нашлась, что ответить.
– Ладно, я пошел. Увидимся позже, – сказал Майк и скрылся в лесу.
Лори постояла некоторое время, глядя ему вслед.
Создана для материнства… Когда-то так думала и она. Но годы безуспешных попыток забеременеть убедили ее в обратном: материнство – не для нее.
А теперь она смотрела на прикорнувшего у нее на груди ребенка и млела от нежности к этому крошке, хотела защитить от всех бед.
Может, ее тело не предназначено для вынашивания, но сердце точно создано для любви и заботы.
Не думая больше об увиденной в лесу тени, Лори дошла до лагеря и обнаружила, что Дэниел покинул свою вахту у костра.
Она развесила полотенце на ветках, и тут из-за деревьев вышел Дэниел с огромной охапкой палок и хвороста.
– За дровами ходил?
– Да, нужно поддерживать сигнальные костры, – сказал он, сбросив дрова на землю.
– Возле ручья тоже был? – спросила она, вспомнив, как кто-то следил за ней из леса.
– Нет. А что?
– Я только оттуда. Вот, набрала воды, – сказала она, доставая из сумки бутылку.
Забирая воду, Дэниел сомкнул пальцы на ее ладони и наклонился вперед. Лори подумала, он собирается прошептать ей что-то на ухо. Вместо этого он вдохнул аромат ее волос.
– Ваниль и корица, – с легкой улыбкой сказал он.
После разговора с мачехой Феликса во мне зарождаются искорки былой энергии. В деле появились новые ниточки, я смутно чувствую – за этим что-то кроется, но никак не улавливаю что. Как связать эти осколки информации?
Расхаживая по гостиничному номеру, массирую голову кончиками пальцев, от висков до затылка.
Должна, должна быть какая-то связь! Показания пилота – главный ключ, но этот путь закрыт навсегда. Однако если главная дверь заперта, нужно действовать в обход, найти щель, приоткрытое окно или выступ, по которому можно вскарабкаться и перемахнуть через стену.
Не зная, что делать дальше, снова листаю папку с материалами об исчезновении самолета. Сколько часов я потратила на поиск сведений о других пассажирах, месяцами не оставляла в покое руководство УГАФ и британское консульство, постоянно просматривала текущие новости, по крупицам собирая информацию, которая могла бы пролить хоть какой-то свет, – и к чему все привело?
Пролистываю сразу несколько страниц. Останавливаюсь на фотографии Дэниела Элдриджа.
«Так что же я упустила об этом Дэниеле?» – обращаюсь я мысленно к Лори.
Молчание.
«Или дело в Феликсе? Был ли он жесток и опасен?»
Ничего не чувствую, не слышу ее голоса. Но одно знаю наверняка: если бы сестра выбралась с острова, она нашла бы способ меня найти.
«Что с тобой случилось, Лори?»
