Пододвигаю к себе смартфон и захожу в новости, надеясь там что-то увидеть. В газете «Фиджи геральд» смерть пилота по-прежнему на первых полосах. Уже завтра информация переместится в середину, а скоро и вовсе станет не более чем сноской в памяти читателей.
Натыкаюсь на публикацию в «Гардиан» о
Несколько секунд разглядываю Натана. Парень понятия не имел, что отец жив. Мое лицо заливает краской стыда, когда вспоминаю, как он услышал мой разговор с редактором и понял, что я работаю на СМИ.
Да, он разозлился, но за гневом скрывалось что-то еще.
Уязвимость.
Что он тогда сказал? – «…два года прожил в какой-то дыре, ремонтировал бунгало в отеле у немца. Для него лучше это, чем возвращение к семье».
Вот же оно!
Подсказку дал Натан.
Как я не заметила раньше?
Ночью на острове менялась атмосфера. Вместе с угасанием дневного света исчезала надежда, ставя островитян перед мрачной действительностью – еще одна ночь на сырой земле. Вечерняя трапеза кое-как обрамляла день, без нее часы тянулись бесконечно. Вечерами, когда, как сегодня, рыбы не было, всеобщее уныние только усиливалось.
Лори сидела на берегу, опираясь ладонями о песок и запрокинув голову к звездам. Двадцать девять дней на острове. Будни не имели очертаний, о ходе времени Лори судила по растущей горе кокосовой скорлупы на краю лагеря, по загару на коже и дополнительным дыркам в ремне, которые ей пришлось проделать, чтобы не спадали шорты.
Лори хотелось отключить страх, вечные мысли о том, как покинуть остров, и думать только о звездах в теплой ночи, о вздыхающем рядом с берегом чернильном море, о силуэте деревьев и плывущем по ветру запахе древесного дыма. Вдалеке чиркнула по небу падающая звезда, а вместе с ней блеснула вспышка воспоминаний.
Лори вытащила из кармана мобильник Эрин, включила – пятнадцать процентов. Сообщения для сестры стали для девушки чем-то вроде спасательного круга, тонкой нитью связи. Она включила запись.
– Знаешь, что вспомнила? Ту ночь, когда ты уговорила меня спать на лужайке, чтобы посмотреть на звезды. Тебе было тринадцать, может, четырнадцать? Папа сказал, что мы чокнулись и что не продержимся ночь на улице. Но ты настояла на своем, – Лори улыбнулась. – У тебя тогда был этап «Вселенная такая огромная!», ну а я примкнула из солидарности. Мы лежали в спальных мешках, в наушниках – «Под мостом» «Ред Хот Чили Пепперс» на кассетном плеере. Ты перематывала песню в сотый раз, потому что она заставляла тебя ЧУВСТВОВАТЬ… Клянусь, я выучила все песни из альбома «Blood Sugar Sex Magik». – Лори спела припев с убедительным американским акцентом, который Эрин всегда очень хвалила. – Помню, у соседей горел фонарь, мешающий твоему звездному настрою, и ты уже хотела уйти домой, но тут вышел папа с кружками горячего шоколада. Предложил вернуться и разбить лагерь в гостиной, если хотим. Ты, конечно, пошла на принцип, и мы остались. Помнишь, я надела твою шапку, потому что боялась, что в волосы заползут жуки? – Она умолкла, оглянулась через плечо на лес. – Ты бы видела, где я сейчас сплю! Прямо на грязной земле. А насекомые заползают в такие места, что и подумать жутко. Ни плеера. Ни тебя. Ни горячего шоколада на блюдечке. Полный отстой, – вспомнила она подростковую фразу Эрин. – Я скучаю по тебе. Где бы сейчас ни была, спой для меня что-нибудь из «Чили Пепперс», ладно? Я тебя люблю.
Послышались чьи-то легкие шаги на песке.
Лори не стала оборачиваться, закрыла глаза и прислушалась: судя по ритму шагов, еле уловимому трению ткани и тому, как мягко утопали пятки в песке, она решила, что это Феликс.
При мысли о нем кожа девушки наэлектризовалась, словно отодвигая воздух вокруг. С того дня у ручья они несколько раз встречались украдкой – когда Сонни спал, а Майка и Дэниела не было поблизости. Они держали все в тайне, но Феликс бросал на девушку нежные взгляды, делал небольшие подарки: оставлял рядом с ней фрукты до ее пробуждения, приносил воду из ручья без напоминания.
Вот он, подходит, почти рядом! В животе запорхали бабочки…
– Решил к тебе присоединиться.
Лори подскочила – Дэниел, а не Феликс! – и залилась румянцем.
– Как там Сонни, все нормально? – спросила она.
– Наверное, – мужчина пожал плечами.
– Кто в лагере?
– Феликс и Майк. С ребенком все в порядке, – Дэниел опустился рядом на песок, так близко, что касался ее локтя своим. Свежая рубашка выглядела нелепо на фоне взлохмаченных волос, клочковатой щетины и искусанных комарами лодыжек. Дэниел «до и после» в одном флаконе.
– Как же я голоден, – сказал он. – В который раз остались без рыбы.
– Феликс старается, как может.
Мужчина повернулся и с любопытством уставился на нее в темноте.
