Это был классический случай, когда реакция может выставить тебя дураком, а бездействие грозит привести тебя к краху. С одной стороны, эти слова были просто воспоминанием жертвы похищения. Кто знает, насколько они искажены? Она же в коме! А с другой — слова мучителя врезаются в память сильнее, особенно в первые минуты, ведь жертва слушает очень внимательно, пытаясь понять, что он задумал…
И Главный даже позволил себе занервничать, пустив тени смятения на до того обычно монументально решительное лицо.
— Людвиг, активируй экстренный канал с Первым Старейшиной, — сказал он после длинной паузы, наконец сбросив морок паники.
— Сделано, Арашира-сама, — спокойно и почти без паузы отозвался ИскИн.
В пространстве возле них возникла фигура Первого Старейшины Окумы, полупрозрачная и мерцающая. На какие-то полминуты.
По-видимому, «гармошки» уже бегали на цыпочках после происшествия с Бешичем, ведь они знали, что будет с их заказами и со многими из их проектов, стоит этот случай обнародовать. И потому уже очень скоро Людвиг на мгновение исчез, потом вернулся — и место полупрозрачной фигуры занял сам Первый Старейшина. А Джей Мэтьюз, снова ошарашенный попаданием в такие высокие круга, почти перестал дышать, впитывая каждое слово.
— Арашира-сама, — когда Старейшина поклонился, красные светящиеся полоски на его подбородке стали на какую-то секунду ещё заметнее, будто полыхнули в знак приветствия. — Вызов по срочной линии? Не со стороны Братства это впервые. Что случилось?
— Окума-доно, — Главный поклонился в ответ. — Я не знаю. И я думал, Вы поможете нам это прояснить.
— Прояснить что конкретно? — Окума чуть наклонил голову, едва заметно улыбнувшись.
— В процессе расследования происшествия с Петаром Бешичем мы прочли воспоминания единственной выжившей жертвы. И обнаружили там следующее, — Арашира мягким движений указал на Джея.
Лейтенант дёрнулся от неожиданности, и с лёгкой заминкой процитировал то, что услышал от мысленной копии мёртвого «гармошки»-мясника.
— Спасибо, Мэтьюз, — кивнул Главный, снова повернувшись к главному «гармонику». — Согласитесь, звучит устрашающе?
— Безусловно… — тихо протянул Первый Старейшина, ошарашенно глядя на Джея. — Вы уверены, что точно запомнили, лейтенант? Уверен, Вы копались в воспоминаниях несчастной Эсаши-сан с помощью инвертора Чидори. Зная, какие побочные эффекты он даёт, я бы ещё спросил, пользовались ли Вы им впервые?
— Я совершенно уверен, Окума-доно, — кивнул Джей. — Хотя Вы правы, я пользовался этим… э-э-э… инвертором впервые.
Что этот старикан вообще имеет в виду?!
— Понял, спасибо, — седой Старейшина повернулся обратно к Главному. — Арашира-сама, я всецело разделяю Ваше беспокойство. Процитированные лейтенантом Мэтьюзом слова, сказанные устами любого из членов Братства, это… — он запнулся, подыскивая слово, — …крайне ненормально. И тем не менее, я призываю Вас не делать поспешных выводов. Во-первых, эффекты инвертора Чидори могут искажать мозговую активность как того, в чей разум погружаются, так и того, кто погружается. В данном случае, уж извините, лейтенант, в Ваших показаниях научно необходимо усомниться. А во-вторых, я уже проверил досье Петара Бешича и побеседовал с его коллегами. И у меня есть основания полагать, что его психическое здоровье было существенно не в порядке, понимаете? Поэтому даже в его словах, если они и переданы верно, наука требует сомневаться.
«Да что ты, блин, говоришь, хер яйцеголовый?!» — чуть не вырвалось у Джея.
Первый Старейшина ответил ровно так, как он ожидал бы от долбаного главного «гармошки» — расплывчато, не принимая ответственность. И пытаясь заставить тех, кого проблема напрямую затрагивает, её недооценивать.
Но Главный на то и был Главный, чтобы такое ловить и возвращать этим грёбаным болтунам.
— Сомневаться — это обязательно, Окума-доно, — спокойно ответил он. — Но моя задача в этой ситуации противоположна задаче науки. Мне нужно удостовериться, что нет риска. Уверен, Вы это понимаете, — Арашира вперил в Окуму свой колючий взгляд. — И поэтому мой запрос прост — мне нужны абсолютно все данные на этого Петара Бешича, которые у Вас есть. А есть у Вас много — я это точно знаю хотя бы из того, что Братство уже ведёт своё расследование его зверств, — он наклонил голову и прищурил глаза, полуулыбнувшись одними губами. — Мне нужно полное досье, все проекты, ясно и чётко. И доступ ко всем остальным досье по запросу с указанием причины, относящейся к этому расследованию. И всё это — срочно. А лучше — прямо сейчас.
В комм-хабе повисла тишина.
Два великих, могущественных человека прокручивали в головах аргументы, приносили гипотетические жертвы, атаковали и сдавали позиции в напряжённом бою сдержек и противовесов. И никто из них не хотел уступать. Секунды текли, словно капли вязкого клея, в котором застревали зашедшие в тупик сотни вариантов развития этого разговора. Атмосфера накалилась так, что, казалось, скоро начнёт искрить.
Наконец, после бесконечно долгих мгновений дуэли взглядами, Окума сдался.
