Выживший Матео полностью

Песня заканчивается, и начинает играть "My Way" Синатры. Я оглядываю бар, радуясь, что никто не заметил. Я хотела, чтобы этот момент был только для нас, а не для толпы незнакомцев. Пианист улыбается нам, но не суетится.

Матео снова покачивается вместе со мной, наклоняя голову, чтобы оставить несколько поцелуев на моей шее. Мои глаза закрываются от удовольствия, когда я вытягиваю шею, чтобы обеспечить лучший доступ к его губам. Нет ничего лучше, чем ощущение губ Матео, оставляющих дорожку из поцелуев на моей шее.

Ну, почти ничего.

Когда он заканчивает, я кладу голову ему на плечо, глядя в никуда, понимая, что теперь я невеста Матео Морелли. Я определенно прошла долгий путь с тех пор, как мы впервые приехали сюда. Теперь это место в буквальном смысле принадлежит мне, не говоря уже о сердце человека, которого я должна была покорить. Я не могу удержаться от легкой ухмылки. Не хочу ранить его непомерное эго, указывая на это, но давайте будем честны — этот мужчина полностью мой.

Я поднимаю руку, чтобы снова рассмотреть ее на свету, любуясь своим новым обручальным кольцом. Я помолвлена. И беременна. Блин, мне даже не нужно делиться своими новостями, а это уже лучшая ночь в моей жизни.

— На случай, если тебе интересно, — говорю я ему, — мы определенно достигли статуса свидания мечты.

Он хихикает, низко и грубо мне в ухо, и от одного этого звука желание разливается по моим венам. Я как раз собираюсь сказать ему, что мы должны отменить ужин и отправиться прямо домой, когда мой взгляд падает на одного из других посетителей. Страх и шок скручивают меня изнутри, когда я понимаю, почему я его узнала.

Человек- великан.

Краска отливает от моего лица, и я не могу дышать.

У него есть пистолет.

Он направляет на нас пистолет.

О боже мой.

Не раздумывая, не в силах вымолвить ни слова, я отступаю назад, толкая Матео со всей силой, на какую только способна, вправо от себя.

Хмурясь в замешательстве, он отступает от меня, спотыкаясь, и спрашивает: — Что?

Лицо Великана искажается паникой, когда раздается выстрел, и когда я поворачиваюсь, чтобы последовать за Матео / оттолкнуть его подальше от танцпола, я чувствую, как огонь пронзает мое тело, разрывая меня на части изнутри. Это самый острый укол боли, который я когда- либо испытывала, но потом он не прекращается.

Лицо Матео бледнеет, он смотрит на меня, его взгляд опускается на мой живот. — Мэг.

Боль не прекращается. У меня кружится голова. В баре столпотворение — все люди кричат и пялятся на меня, шаркая в сторону безопасности. Я вижу, как наш водитель наваливается на Великана, валит его на землю и приставляет пистолет к его голове.

У меня подкашиваются ноги, но Матео подхватывает меня на руки, опускает на землю, его испуганные глаза перемещаются с моего живота на лицо.

— Мэг, подожди. Подожди.

Я не хочу к этому прикасаться. Здесь так много крови. Боже мой, так много крови, так много боли.

Мне трудно держать глаза открытыми, трудно сосредоточиться на чем- либо, но я смотрю вниз и вижу кровь, пятнающую правую сторону моего золотого платья. Она уже распространяется повсюду, но там, где прошла пуля, есть отверстие. Прямо в животе.

— О Боже, — всхлипываю я, слезы текут по моему лицу.

— Все в порядке, с тобой все будет в порядке, — уверяет меня Матео, подхватывая меня на руки и поднимая.

— Матео…

— Все в порядке, Мэг. Не разговаривай, ладно? Мы должны оказать тебе помощь.

Все, чего я хочу, — это спать, но я заставляю себя оставаться в сознании, потому что ему нужно знать.

— Я беременна.

Я не думала, что он может стать белее, но когда он смотрит на кровь, сочащуюся из моего живота, так оно и есть.

А потом все становится черным.

Я то прихожу в сознание, то теряю его, Матео трясет меня, слегка шлепает по лицу, пытаясь не дать мне уснуть. Я бы хотела, чтобы он не выглядел таким испуганным. Трудно поверить в его слова о том, что со мной все будет в порядке, и все будет в порядке, когда его лицо говорит совсем о другом.

В какой- то момент я слышу, как он спорит с водителем, требуя отвезти меня в больницу.

— Мы не можем ехать в больницу, Матео.

В следующих словах Матео сквозит злоба. — Отвези ее в гребаную больницу, или следующим человеком, в которого всадят пулю, будешь ты.

-

Следующее, что я помню, — боль прошла. Я приоткрываю глаза и смотрю в окно — яркое, солнечное окно. Должен быть вечер. Где я?

Я слышу, как тихо закрывается дверь, но в комнате слишком светло, и я крепко зажмуриваю глаза.

По полу скрипит стул, и я слышу, как чей- то вес опускается на покрытое винилом сиденье.

Голос Матео звучит раздраженно, когда он говорит: — Тебе не обязательно было приходить.

Я сразу узнаю голос Адриана, когда он говорит: — Да, я это сделал.

Наступает долгая пауза. Я чувствую, что, возможно, мне следует открыть глаза и сообщить им, что я проснулась, но также мне кажется, что сейчас неподходящий момент.

Адриан тяжело вздыхает, его голос становится тихим. — Ты уже поговорил с копами?

— Ага.

— Отлично.

— Я должен был привести ее, — защищается Матео, хотя и без особого жара.