Она просто молчит, даже взгляд не поменялся, а он, рассчитывал хотя бы на эмоцию раздражения с ее стороны. Это пугает. Она серьезна, в отличии от него.
Вдох, выдох, еще раз.
И снова удар, и снова промах, и снова падение. Джейсон не может взять себя в руки, не может придать серьезности своему виду. Он хочет стать сильнее, но как это сделать, если он не может переступить через самого себя и напасть на девушку перед ним так, будто хочет ее убить?
Он должен хотеть ее убить, чтобы удар был настоящим. Правильным.
Если у него не получится выдавить из себя хотя бы каплю агрессии, на продвижение в тренировках можно не надеяться. Он видит это в глазах наставницы, знает, что именно об этом, она и думает. И знает, что она права.
Удар, падение.
Раз за разом, даже когда солнце начинает садиться.
Они не делают больше двух перерывов по пятнадцать минут, Джей только едва-едва переводит дух, чтобы снова броситься вперед и снова ударить лезвием по лезвию.
Удар, падение.
Еще раз и еще, до боли в пальцах, до мелких порезов, до сбитого напрочь дыхания.
Она все еще не изменилась в лице, оно непроницаемо, холодно, но ясно одно – она ждет от него успеха. Совсем крохотного, только не уронить меч после пары ударов и перестать дрожать. Стать серьезнее.
– Еще раз, – снова себе, не ей.
Джессика покорно стоит, не говорит, что на сегодня хватит, и он понимает – они закончат только тогда, когда он сделает этот шаг вперед и не упадет, как неудачник, на свою задницу.
Удар, удар, удар…
Он. Должен. Стать. Сильнее.
Удар, удар, удар… падение. Удар.
Превзойти братьев и сестер. Доказать отцу. Пусть мать гордится с небес.
Удар, удар.
Стать сильнее. Ей равным. Истинным Джейсоном Хрономией.
Удар…
Стать кем-то.
Он не падает. И не роняет.
– На сегодня все.
Она говорит это шепотом, и ее лицо, впервые за день, меняется. Едва заметная улыбка на губах, он чуть было не пропустил ее. Но ему точно не показалось.
– Пойдем в номер, – говорит она и проходит мимо, чуть коснувшись пальцами его, слипшихся от пота, волос.
Его руки дрожат. От усталости.
– Ага, – с улыбкой шепчет он себе, не ей, осознавая, что смог.
Сегодня, он сделал свой первый, настоящий шаг вперед.
– Быстрее!
Она подгоняет его, теперь жестче, чем на прошлой неделе. Джейсон жадно ловит ртом воздух, прошло уже пятнадцать дней с тех пор, как они здесь, а он так и не может привыкнуть к их бешеному ритму. Он не имеет права попросить передышки, да и сам, этого не желает, однако, тело так и просит отдыха.
– Да, хорошо!
Хрономия придает уверенности своему голосу, хоть тот и звучит, как на последнем издыхании. Его руки больше не боятся оружия, он больше не страшится случайно поранить Джессику. Атаки стали быстрее, мощнее, удары выверенные, целящиеся точно в смертельно-опасные точки. Он не боится делать их, знает, что еще недостаточно силен, чтобы задеть наставницу по-настоящему, она уклоняется от них, не используя свой меч. Джей не уверен, что даже спустя год таких тренировок, он сможет действительно ее ранить. И это нормально, так и должно быть.
Очень жарко, пот ручьем течет по спине, футболка липнет, хочется снять ее, но времени просто нет. Ему не позволяют отдыхать. Он знает, что так и нужно. Еще рано.
Кажется, у него начали обрисовываться кубики на животе…или нет? В любом случае, Джейсон чувствует себя куда сильнее, чем раньше, когда он занимался один, не оттачивая такие серьезные навыки.
Раньше – он был настроен на выживание и скрытность. Сейчас – на атаки и победы. Когда-нибудь, пускай ему и не хочется этого, но ему придется убивать.
Может, это не коснется его братьев и сестер, перед которыми его выставит отец, чтобы выяснить, кто достоин президентского места, но коснется его врагов. Они появятся, рано или поздно, на поверхности или даже там, внизу, дома. Он же сын директора «Трейтор»…
У него какой-то супер-редкий глаз, как ему объяснила Джессика. Ценная добыча. Лакомый кусок. Поэтому, он должен научиться защищаться. А лучшая защита, это нападение.
Это он тоже усвоил от Джесс.
– Стоп.
Он держит Мурамасу возле ее плеча, она успела уклониться, очевидно. Тяжело дыша, он неотрывно смотрит на кончик лезвия, ждет, когда ему скажут продолжить, но не слышит ничего, кроме своего сердца, бьющегося о ребра.
– Я говорю, хорош, – еще раз повторяет Джесс и треплет его по голове, с недавних пор, это у нее вошло в привычку, – мы закончили на сегодня, пора поесть по-человечески.
– Слава… Богу… я уже начинал было подумывать о том, чтобы погрызть рукоять катаны, – с вымученной усмешкой говорит он, в ответ получая заразительный смех.
– У тебя еще хватает сил на то, чтобы шутки отпускать? Мне нужно усилить тренировки в два раза, чтобы ты реально устал? – ухмылка расцветает на лице наставницы, и он агрессивно вертит головой. Зря он, конечно, решил так пошутить, – Да я тоже шучу, расслабься.
