— Лично я? Выброшу все и забуду. Но на меня равняться не стоит.
— Я бы тоже так поступила, — согласилась клиентка. — Но не этот человек, у которого сундук с тайной. Он еще не знает, что его смущает. Но очень скоро ему потребуется то, что он в него положил. И тогда он точно все поймет. Он все найдет. И молчать не будет. Потому что тайна — не его, за ее раскрытие ему ничего не будет. Бояться нечего. Договориться с ним невозможно. Я это точно знаю.
— Что я должен сделать? — спросил он.
Она посмотрела на него смело и решительно. Добра в ней не осталось совсем.
— Заберите сундук, пока он его не открыл. Пока не разгадал секрет. А если он это сделает, то не дайте рассказать об этом. Любой ценой.
Сундук с сокровищами мертвецов предстояло найти в кратчайшие сроки. Заказчице было не по себе давно, и она вышла на нужных людей не тогда, когда ей этого хотелось, а когда получилось. У него в этом кейсе совсем не было выбора — урегулировать нет времени.
— Абсолютно невиновный человек, — сказал он в пустоту, — совершенно ни в чем не виноватый. Оказался обычным владельцем сундука. Такое может случиться с любым. Абсурд.
В комнате никого не было, и ему никто не ответил.
Он снял одежду и тщательно осмотрел тело на предмет появления новых повреждений. Он называл их так не потому, что они в самом деле были повреждениями, а просто считал их таковыми. Их появление от него не зависело, и, как бы он ни старался себя уберечь, они все равно ниоткуда появлялись и больше никогда не исчезали. Повреждения были похожи на небольшие темно-серые круги, практически синяки, но все же другого оттенка. Словно остывший след толстого пальца, которым кто-то из того мира ткнул его.
Новых повреждений не было. Привычные два на груди, чуть выше левого соска и на правой ключице, и три на животе. У большинства людей локация таких повреждений ниже — на ногах, ягодицах и пояснице, а у него выше пояса.
— Есть простое правило, которого надо придерживаться, — сказал он, — никогда не пытайся понять истинных мотивов, это ненужное и опасное знание, которое выйдет боком не только тебе.
Он принял душ, запустил стиральную машину и включил телевизор без звука. Ему нравилось наблюдать за персонажами в ящике, которые о чем-то спорили, гневались или радостно говорили. Он не винил их в радости, как людей с улицы. Телевизионные люди — это не обычные люди. Когда включаются камеры, они натягивают на лица театральные улыбки и светят своими зубами. Это работа, и это понятно.
Он распаковал новую пачку таблеток. Врач сказала ему, что теперь горсть можно заменить одной пилюлей. Препарат дорогой, ждать долго, поэтому лучше купить сразу на два курса, а пропив один, сразу заказывать третий и так далее. Он пил уже пятый. Анализы были в норме, чувствовал он себя хорошо — значит, все действительно идет как надо. Вот только как живут обычные люди, у которых нет денег на лекарства? Как они борются с болезнями, как не умирают от отсутствия обычной гигиены, когда организм захлебывается слизью, которую никак не вымыть, а только можно выгнать этими дорогими таблетками? Он не понимал, как такие, как он, могут радоваться жизни. Ведь это тьма, беспросветная, безысходная… Где повод для радости?
Он развесил белье на сушилке на балконе. В квартире царил мрак, в некоторых комнатах в люстрах не было лампочек. На кухне, например, в ванной и туалете. В комнате, где он спал, был торшер для чтения на ночь, а в гостиной после ремонта он не стал вешать люстру, оставил потолок ровным. Единственное место, где свет был — коридор. Там он одевался, смотрелся в зеркало. Свет горел всегда, проливаясь в другие помещения жирными желтыми кругами, подкопченными темнотой с краев.
Он надел мягкие кроссовки, бежевые джинсы и легкую футболку. Ему предстояло пройти сквозь непростую ситуацию, и комфорт в одежде важен.
Вышел из дома, пересек улицу, прошел вдоль квартала до пустыря, повернул направо и легкой трусцой пробежал два километра вдоль шоссе до парка, где ночью почти полностью отсутствует освещение. Людей нет. Он прошел до середины, свернул с тропинки и остановился возле большого дерева. Он перестал дышать, прислушиваясь к тьме. В парке никого, только где-то вдалеке шумит шоссе, галдят люди. В радиусе ста метров ни звука. Неужели он ошибся и никого не будет?
