— Мы засветились с вами на трех камерах, — сообщил Эмин, как будто Ян не знал. — А еще я написал заявление в полицию на вас, но не указал, кто вы. Также я сообщил участковому, что сегодня вас выслежу и буду на выставке. Так что вас быстро найдут, если я не выживу после встречи.
— Долго ты смелости набирался.
— Я долго думаю, — ответил Эмин и улыбнулся. — Но мои решения идеальны. Как вам выкрутиться? Никак! Придется платить.
— У меня таких денег нет.
— Они есть, точно есть. Подойдите к банкомату и снимите. Можете зайти в отделение, я подожду здесь. На территории комплекса есть отделения почти всех банков. Можете снять с комиссией, не обеднеете. Не теряйте время, ни мое, ни свое. Идите. Я жду вас здесь. Доллары!
Ян развернулся и пошел в здание. Он проклял себя по меньшей мере десять раз, пока дошел до эскалатора, а на нем еще столько же. Аккуратный нож с острым лезвием прожигал карман пиджака, и впрямь очень дорогого. Он купил его несколько дней назад не потому, что ему нравился бренд, а потому что шел по центральной улице и увидел в витрине магазина этот пиджак. На центральных улицах огромные витрины могут позволить себе только очень дорогие магазины. Пиджак просто понравился, а вопрос цены для него был давным-давно закрыт. И требуемая Эмином сумма у него, конечно же, была.
Тогда он оставил его живым, но изможденным психически. Он сам не понимал, почему так сделал, ведь Эмин знал и как он выглядит, и что Симеон теперь с ним. Он оставил свидетеля, который легко мог его сдать. Конечно, Эмин доказать не мог, чем занимается Ян, и, по сути, предъявить мог только угрозу убийством, но и этого было достаточно для уголовного преследования. Убийца в тот день в отеле протестовал, делал так, что руки не слушались, ноги поворачивали назад, но Ян тогда твердо решил, что не убьет отца Симеона, даже будь он последней сволочью. Тогда он еще не был уверен, что Эмин совсем конченый человек. Сейчас, конечно же, он бы не стал перечить Убийце.
Те Самые Люди в лице его напарницы были правы: он раскис. По какой еще причине он оставил Эмина на Земле? Среди всех доступных ему не было той, которую можно было бы сейчас выложить против аргумента «раскис». И сейчас Ян точно знал, как следует поступить: написать сообщение Софии, чтобы больше его не ждали, и исчезнуть. Раствориться и не вспоминать ни о мальчике, ни о женщине, ни об Эмине. При таких обстоятельствах Эмина можно убить, чтобы… Что? Чтобы проучить? Но мертвые не являются наученными. Да, злость гложет, но смерть Эмина означает, что он по-прежнему остается раскисшим, потому что после исчезновения Эмин не будет для Яна угрозой. Убить Эмина и вернуться к Симеону и Софии невозможно, потому что даже если Эмин солгал и в полиции нет заявления, прилюдно убить человека и не быть задержанным все-таки невыполнимо. Без подготовки.
И потом, что скажет Симеон? Он ведь спросит. Он узнает. Открытое убийство не останется незамеченным, это Эмин действительно продумал хорошо.
Выход один: раствориться.
Ян пересчитал хрустящие купюры, сложил их в бумажный пакет, любезно предоставленный в кофейне возле банкомата, и спустился к Эмину. Тот ждал абсолютно спокойный, точно уверен, что Ян заглотил наживку и вернется с деньгами. Он взял пакет с деньгами и сказал, что пересчитывать не будет, потому что верит. Пожелал хорошего дня и обещал вернуться через год, не раньше.
Ян купил себе время подумать, как поступить дальше.
Но Эмин пришел снова всего несколько месяцев спустя. Остатки былой роскоши болтались на иссохшем теле, как рыночные тряпки. Он без конца втягивал сопли, красные глаза слезились, словно в них засыпали стеклянную крошку. Он поджидал Яна возле школы Симеона в окружении бегающих детей. Сегодня был большой концерт, который устраивали дети, и Ян хотел пойти с Софией, но она сильно простудилась и лежала с температурой. Поэтому оценить творчество юного актера фантазийной сказки братьев Гримм Симеона был командирован Ян.
— Чертов интернет, — сказал Эмин, встав перед Яном и суетливо переминаясь с ноги на ногу, — все-то в нем можно найти. И где ребенок учится, и что за мероприятия будут. Еле дождался, я на мели уже неделю. Мне нужны деньги.
— Ты получил деньги, — ответил Ян. — Следующая порция через год.
— Нет, — ответил Эмин и потряс головой, не глядя на Яна, — нет, нет, нет! Мне сейчас нужны деньги! Десять тысяч, не сто! Десять всего! Иди снимай, я тут подожду. Давай бегом, мне надо, ты же видишь!
— Нет, — ответил Ян. — Встретимся через год. Здесь, в двенадцать часов дня.
— Нет, нет, нет, — запротестовал Эмин, — ты не понимаешь, что ли? Мне сейчас надо, какой год?! Сейчас. Десять кусков. Налом. Без НДС.
А время оказалось дороже, чем думал Ян. Он видел, что Эмин скатился на чертово дно, ниже просто некуда. За месяцы, что прошли с первого платежа, еще зима не успела наступить, даже на каких-то деревьях листья не осыпались, а Эмин уже все снюхал или сколол.
— Мне без разницы, — ответил Ян. — Через год.
