Каждый шаг по белому великолепию давался с трудом. Утром мужчины расчищали дороги, а снегопад продолжался, и назавтра предстояла та же работа. После этого Маркус еле-еле ворочал свою тележку. Сено в тележке успевало отсыреть, пока он довозил его до хлева.
Едва он прикрыл за собой дверь, как она бросилась к нему из темноты, прижалась, влажно задышала ему в лицо:
– Где ты пропадал?
Ребекка…
Маркус отпрянул, но позади была дверь.
– А где я должен быть?
– Я тебя ждала. – От неё исходили огненные волны.
– Для чего же?
– Не скажу. – Она обыскивала жадным взглядом его лицо. Руки её непрерывно двигались, но она всё же не посмела дотронуться до него. К счастью. – Ты не хочешь поцеловать меня? – спросила она и жадно приоткрыла губы.
Маркус проглотил комок в горле.
– Знаешь, я думаю, нам лучше оставить это.
– Давай!
– Твой отец оторвёт мне голову.
– Но он же нас не видит.
– Кроме того, ты слишком молода.
– Вовсе нет. Мне почти шестнадцать. Считай, что шестнадцать.
– То есть четырнадцать.
– Если ты мне не веришь, – выдохнула она, – можешь сам проверить, настоящая ли я женщина.
Никогда ещё он не слышал в женском голосе столько желания, даже когда они с Эми-Ли… И то, что некая абсолютно несознательная часть его тела дико возбудилась, тоже не делало положение легче.
– Ребекка, перестань. Ты милая девушка, но ты здешняя, а я нет, то есть… между нами ничего не может быть. Понимаешь?
Её взгляд задрожал.
– Ты не можешь отказать мне, – шептала она. – Я тебя хочу, слышишь? Ведь я же тебя люблю…
Единственная возможность приглушить её подростковое либидо, раздумывал он, это сделать ей больно.
– Но я тебя – нет.
Она отпрянула, как будто он её ударил. Какое-то время он видел блеск в её глазах, не понимая, то ли это ужасная боль, то ли неистовый гнев, потом она отвернулась и без слов убежала.
После этого Ребекка больше не попадалась ему на глаза. За лошадьми ухаживал другой, безрадостного вида парень лет двадцати. У него была мощная челюсть, прямые как солома волосы, и, разговаривая, он не смотрел тебе в лицо. Казалось, проблема разрешилась.
Однажды вечером после патрулирования он зашёл на сеновал, вспомнив во время обхода, что не повесил вилы на место. Джек этого не любил.
Он вошёл в сарай через узкую боковую дверь и услышал в темноте давящиеся звуки.
– Хмф, хмф, хмф, – будто кого-то душили и тот сопротивлялся изо всех сил.
Маркус пригнулся. Что делать? Звать на помощь слишком долго. Он схватил первую попавшуюся палку, какой обычно погоняли скот, и пошёл с ней на звуки удушения.
Они исходили сверху, с сенного чердака. Он тихо поднялся по лестнице и осторожно заглянул через решётку…
Сквозь узкое окошко в крыше проникал луч лунного света, и прошло несколько секунд, прежде чем Маркус разобрался в том, что видел: скомканная одежда, раскинутые нагие ляжки, а между ними волосатая задница, учащённо ходившая ходуном.
Маркус вытянул шею насколько смог. И правда, Ребекка. Мужчину он не узнал, только увидел, что тот зажимает ей рот рукой, чтобы приглушить крики.
Ну и странное, однако же, занятие – секс, если смотришь на него со стороны. Ну хорошо, с этим, кажется, всё устроилось. Маркус осторожно спустился вниз и торопливо вышел. Что же касалось вил… Нет, пусть уж лучше Джек ругается.
Доротее пока приходилось чуть ли не радоваться высоким ценам на бензин, поскольку именно они в первую очередь и привели к ней покупателей. Она ещё раз повторила акцию с листовками, что тоже оказало действие, и рисунки Юлиана людям понравились – однако обольщаться не стоило: большинство пришли, чтобы сэкономить бензин на поездке в супермаркеты Дуффендорфа.
Как бы то ни было, в настоящий момент дела её маленького магазина шли в гору. Магазин казался уже чересчур маленьким. Всё утро шла бойкая торговля; иногда Доротея не успевала пополнять товары. Всё чаще её спрашивали, не может ли она работать и вторую половину дня. Может, и правда сделать это следующим шагом? Шагом, которого она пока страшилась. Нанять кого-нибудь было ужасно сложно. Она уже наводила справки, получила по заказу несколько брошюр, но после их прочтения ей стало просто дурно. Так много предписаний, которые необходимо выполнять! Кроме того, это был и немалый финансовый риск: если она наймёт продавщицу, а та, например, тут же заболеет или вдруг окажется беременной – а задавать такой вопрос при найме противозаконно! – то ей придётся выплачивать зарплату и дальше, ничего за эти деньги не получая. Это сразу же погубит её маленькое предприятие.
Теперь, когда в новостях сообщалось о росте случаев банкротства фирм и увеличении числа безработных, Доротея смотрела на это другими глазами. Её удивляло, что вообще кто-то кого-то ещё нанимает.
