Утром, еще из дома, он успел созвониться с Григорьевым. Тот уже был на работе, и Олег выслушал унылую тираду, что «везунчик Ермилов» снова обскакал его, Вадима, на повороте и собирается в Болгарию. Олег удовлетворенно подумал, что вопрос с командировкой уже решен.
Он нашел на столе чистый листок, достал из нагрудного кармана ручку и стал рисовать геометрические узоры, что помогало ему думать. А поразмышлять было о чем. Олег шел за Петровым двадцатилетней давности след в след. Уже и человек тот изменился и живет в другой стране, и нет Советского Союза, которому Петров присягал на верность и который предал. А след остался. Пусть и нечеткий, как следы птичьих лапок на снегу, тонкие, ажурные. Но они есть, и даже если их присыплет снова снегом, они все равно есть, надо только бережно расчистить эти следы.
К счастью, двадцать лет не стали тем разломом, который нельзя преодолеть. Свидетелей тех событий можно расспросить. Другой вопрос — свидетелями чего эти люди являлись? Петров вряд ли осуществлял шпионскую деятельность публично — не объявлял сбор всех частей и не печатал объявление в газете, каждый раз когда шел на контакт с хозяевами или на закладку контейнера с информацией для цэрэушников.
Олег ощущал себя покорителем горных вершин, и ему на пути то и дело попадались трещины, широкие и бездонные, набитые непролазным буреломом часов, месяцев и лет, отделяющих Ермилова от событий того времени. Приходилось форсировать эти трещины с помощью хиленькой алюминиевой лестницы. Изучение уголовного дела и даже свидетельства очевидцев не могли стать машиной времени, а были, в самом деле, шаткими алюминиевыми лесенками, связанными наживую одна с другой догадками и предположениями.
В дверь постучались и заглянул мужчина в сером костюме и темно-синей рубашке, со строгим, деловитым выражением лица. Ермилов догадался, что это местный контрразведчик, и догадка подтвердилась, когда пришедший плотно затворил дверь и обратился к Олегу:
— Товарищ полковник, мне сообщили о том, что вы уже здесь. Я — майор Безбородов. Вас должны были предупредить.
— Игорь…
— Просто Игорь. Разрешите сесть?
Олег кивнул, немного раздраженно. Хороша маскировка, если Безбородов в открытую называет его полковником.
— Ведите себя со мной как с обычным сотрудником. Разве вы стали бы ко мне заходить сами? Наверное, вызвали бы к себе, если бы хотели переговорить.
— Ну в общем, да, — смутился Игорь, опустив глаза, почти черные, опушенные густыми ресницами.
«Теленок, — подумал Олег, вспомнив отчего-то Петьку и их ночной хоккей. — А Петька не такой уж и вредный».
— Я хотел бы понимать, в чем заключается моя задача? — спросил Безбородов.
Ермилов хотел было сказать: «Не болтаться под ногами», но решил не ссориться.
— Если меня будут разыскивать в мое отсутствие, надо всем, кто звонит, приходит и спрашивает меня, отвечать, что я в командировке или поехал брать какое-нибудь интервью. Но звонить-то не вам будут. А сюда, — Олег постучал по телефону задумчиво. Ему совершенно не хотелось сидеть здесь неизвестно сколько, в то время когда он мог бы продолжать изучать дело Петрова, которое нельзя выносить с Лубянки.
— А что, если запараллелить ваш телефон с моим кабинетом? — оживился Игорь. — Наши кабинеты почти рядом. Мой по этой же стороне, через две двери. Можно вызвать наших спецов. Дескать, у вас телефон не работает.
— Почему раньше нельзя было это сделать? — Олег вздрогнул, когда зазвонил телефон на столе, в который он еще упирался пальцем. Он поднял трубку и услышал голос Майкла, бодрый и свежий:
— Дружище! Мы вчера здорово погуляли. До сих пор шумит в голове! Хорошо бы переговорить.
— Давай встретимся, — Ермилов отвечал по-английски. Безбородов выпрямил спину, заинтересованно прислушиваясь. — Я, правда, на службе, но если после шести…
— Да я тут, внизу, — радостно сообщил Моран. — Адрес редакции ведь на визитке написан. Но здесь сидит на входе такой крупногабаритный и не слишком молодой… Как это по-русски? Дундук!
Ермилов рассмеялся и посоветовал:
— Там на входе есть бюро пропусков. За стеклянной загородкой. Я сейчас позвоню туда и тебе выпишут пропуск. Поднимешься на третий этаж, в триста восемнадцатую. И сможешь лицезреть и меня, и мое убогое место работы.
Едва повесив трубку, Ермилов тут же набрал номер Плотникова. Тот ответил сразу, словно держал мобильный в руке.
— Петр Анатольевич, он объявился. Позвонил на служебный, сейчас поднимется в кабинет. Возможно, мы с ним отсюда куда-то поедем. Отзвоните, когда наши выдвинутся ко мне.
Необходимо было фиксировать их встречу на аудио- и видеоносители, если дело дойдет до суда.
Плотников чертыхнулся. Помолчал секунду и решил:
— В кабинете он не решится говорить ни о чем таком. Выйдешь в туалет, когда я позвоню, тебя снарядят там аппаратурой. Потяни время часок. Машину твою от «Украины» подгонят на Хорошёвку. Она же у нас снаряженная.
— Придут наши сотрудники. Встреть их и проведи… — обратился Олег к Безбородову.
— Я в свой кабинет отведу. Звоните в бюро пропусков, а то он занервничает, — Игорь назвал внутренний номер, а сам поторопился уйти.
