— И детей кормил, и жену, которой тоже ничего не платили. Лучше не спрашивай. Спину сорвал — грузчиком подрабатывал. Ночами асфальт клал, на машине приятеля бомбил, писал статьи в коммерческие издания. А главное, все это как военнослужащий, по сути, не имел права делать. Вот так. Не жили, а выживали. Жена вся за эти годы измоталась. Она шила игрушки какие-то на продажу, вязала. В общем, семейный подряд. Но она уже для меня перестала быть женщиной. Так, партнер по выживанию, братуха, а не жена. И она это понимает. И вроде бесится, однако уже давно смирилась.
Пока сидел в редакции, Олег успел перекинуться парой слов с сотрудниками газеты. Даже сходил покурить вместе с ними, хотя и не любил курильщиков и кашлял потом полдня. Зато почерпнул истории из жизни военных журналистов образца девяностых.
— Безрадостно, — покачал головой Майкл. Опустил на нос солнцезащитные очки, как обычно, лежавшие поверх его кока.
Ермилов видел, что Майкл загрустил и расслабился. Он вряд ли сочувствовал выпивохе и разгильдяю Гаврилову, запутавшемуся с любовницами. Но ему стала понятна мотивация майора, решившего предоставить свои услуги иностранной разведке.
По дороге на кладбище «тойоту» Богданова обгоняли грузовики, заполненные грязным, слежавшимся за зиму снегом. За городом его еще хватало.
Олег сидел рядом со Славкой и пялился отрешенно в окно, пребывая мыслями где-то далеко. Полковник Богданов, здоровенный, едва умещавшийся на водительском месте, обнимал руль огромными лапами и напоминал одного из бандитов в мультике о капитане Врунгеле. Ермилов так подумал о Славке, но даже не улыбнулся. Слишком тягостно на душе было.
— Снег везут, — заметил Олег, чтобы хоть что-то сказать. — Прошлогодний снег…
— А Витьку не вернешь, — как будто бы невпопад ответил Богданов. — После поминок поедем в отряд. Там еще посидим.
— Без меня. Мне на службу. Подбросишь потом до метро?
Богданов, привыкший к работе Олега в Генпрокуратуре, считал по инерции, что друг и теперь работает по принципу — солдат спит, а служба идет. Хотя и тогда Ермилов не работал спустя рукава, просто у Славки существовало стойкое предубеждение о работе прокурорских. Проще говоря, бездельниками он их считал.
Славка не был пофигистом. Но любил посидеть с друзьями и полагал, что дела всегда можно отодвинуть на второй план. Слава даже переступил через свое военное десантное прошлое с битьем кирпичей о голову ради дружбы с Ермиловым и стал ходить с ним на большой теннис. Играл он так, словно дрова рубил, но Олегу приходилось попотеть, чтобы отражать его пушечные удары.
— Чего ты снисходительно улыбаешься? — сердито заметил Олег. — Говорю тебе, на службу мне надо.
— Мы теперь важные, мы теперь зазнались, — нагло прокомментировал Славка. Ермилов промолчал.
Он думал, как быстро объявится Майкл? Каким образом организует встречу с цэрэушником и кто придет на контакт? Стив Ривера?
Плотников получил разрешение на спецмероприятие и, возможно, задержание сотрудника ЦРУ. Петр Анатольевич выглядел вчера несколько взъерошенным после того, как Ермилов вернулся со встречи с журналистом.
— Нам нечем с ними торговать, — сказал Плотников. — Синица в руке лучше, чем журавль в небе. Так считает руководство. А я бы поиграл, — Петр Анатольевич вздохнул. — Хотя, конечно, есть риск. В случае разоблачения они свернут контакты с тобой. Да, у нас будут записи — аудио и видео, твоих встреч и с Майклом, и с тем, с кем он собирается тебя свести. Мы можем им предъявить обвинения и выдворить из страны. Но тогда не состоится позорное для американцев задержание сотрудника ЦРУ с поличным. Дилемма.
— Я бы потянул время, может, они меня снабдят шпионским снаряжением.
— Заманчиво. Но у тебя нет опыта оперативной работы.
— Так это и хорошо. У майора Гаврилова и не может его быть, — оживился Олег.
— А то, что Майкл просил тебя принести запись показаний болгарина на первую же встречу и фамилию болгарина пытался выведать — с этим как быть? Нет, братец, их на мякине не проведешь. Это американцы. Товар — деньги, деньги — товар. К тому же зачем они будут передавать тебе дорогостоящее шпионское спецснаряжение? У тебя твой источник под боком.
— Не смешно, товарищ полковник. Я ведь могу, например, подарить Наталье особую ручку. Она будет носить ее на работу, писать, читать секретные документы с ней в руках. Или какую-нибудь пудреницу со встроенным в нее оборудованием. Ну что я вам рассказываю! Вы лучше меня все эти трюки знаете. Что, уже не так смешно? А потом могу поменять пленку в ручке и кассету в пудренице, когда буду встречаться с Натальей у нее дома. В мою общагу она, конечно, приходить не станет.
