– Хорошо. Можете вернуться в кровать. Но помните,– предупредил он,– допросы только начинаются. Никто не уедет отсюда без моего разрешения.
– Могу заверить вас, инспектор,– ответил Рассел Крэйг,– я буду счастлив продлить свое пребывание в Кверрин-Хаусе на неопределенный срок.
–Держу пари, что он так и сделает,– прокомментировал Хэзлитт, когда дядя Расс ушел. – Лакомое местечко для старого жулика. Питеру Кверрину не удастся быстро избавиться от него.
– Вы забываете про девушку,– сказал Лоуренс. – Она не останется тут дольше, чем вынуждена.
Инспектор кивнул. Он казался усталым.
– Наверное нет. Ладно, хорошо. Теперь мы должны поговорить с остальными слугами.
–Вы извините меня,– вмешался Лоуренс,– если я не останусь их слушать.
Хэзлитт снова кивнул и устало сказал:
– Не думаю, что мы узнаем что-то полезное.
Выйдя за дверь, Лоуренс несколько секунд стоял, прислонившись спиной к стене. Усталость и что-то, напоминающее отчаяние, удержали его какое-то время, но затем он собрался и медленно пошел в гостиную.
Питер Кверрин был все еще там: сгорбившись на стуле, он смотрел на пепел догоревшего огня.
Лоуренс медленно подошел к нему и тихо сказал:
– Мне жаль, Питер.
Подобие улыбки искривило рот Кверрина:
– Наверное, так и должно было случиться. – Он нахмурил брови. – В тот момент, когда мы ворвались в комнату... Был такой ужас, какой я видел лишь во сне. Только теперь кошмар стал реальностью.
– Спокойнее, старина.
Внезапно Кверрин поднял голову:
– Лоуренс, я должен знать. Как умер мой брат?
Олджи положил руку на плечо Питера.
– Его убил человек, такой же как мы. Не призрак.
Кверрин сжал кулак, а затем вдавил его в ладонь другой руки.
– Мы не смогли спасти Роджера,– сказал он,– но, по крайней мере, мы можем отомстить за него.
– Правильно,– кивнул Олджи Лоуренс.
Но взгляд его был странно унылым.
Джон Хардиндж устало шел вдоль дорожки, удаляясь от Кверрин-Хауса. Хэзлитт с двумя помощниками уже уехал. Сержант остался, чтобы передать наблюдение над домом и его обитателями молодому розовощекому констеблю из деревни.
Теперь, наконец, Хардиндж мог вернуться в отделение. Рассвет уже окрасил небо: у него было время лишь для краткого отдыха, а затем необходимо вновь приступить к своим обязанностям.
Каждого свидетеля допросили, но не обнаружили ни одного нового факта. Хэзлитт отправился делать отчет, и теперь...
Хардиндж покачал головой. Он спрашивал себя, чем все это закончится.
Внезапно он остановился.
Его ушей достиг звук помимо собственных шагов.
Он резко спросил:
– Кто там?
В кустах что-то зашевелилось.
Хардиндж бросился вперед, отодвигая ветки одной рукой, и освещая пространство фонариком, зажатым в другой.
Свет выхватил присевшего человека с непокрытой головой. У сержанта даже дыхание перехватило:
– О Господи! Да это же...
Бродяга вскинул руку, закрывая глаза на бледном лице от слепящего света.
– Вы мне нужны,– мрачно заявил Хардиндж. – Я...
Закончить фразу он не успел. Потрепанный человек, разрываясь между страхом и яростью, бросился вперед.
Это движение застало Хардинджа врасплох.
Плечо бродяги врезалось ему в грудь, выведя его из равновесия. Он покачнулся и упал.
Падая, он отчаянно сжал руки и поймал полу пальто бродяги, сбив того с ног.
Распластавшись на теле сержанта, бродяга с силой опустил кулак в отчаянной надежде на спасение.
Хардиндж крутанулся в сторону. Удар пришелся в висок.
Оглушенный, но не потерявший сознания, сержант ударил коленом в живот противника.
Нападавший задохнулся и отвалился.
Хардиндж приподнялся. Он полез в карман в поисках полицейского свистка.
Зажав его между губами, он посылал во мрак одну трель за другой.
Лоуренс еще не дошел до своей комнаты. Он остался внизу с Питером Кверрином. Мужчины чрезвычайно устали, но оба чувствовали, что не заснут.
Кверрин в который раз сказал:
– Все это совершенно невероятно.
Они стояли в холле и спокойно беседовали. Незадолго до этого Хардиндж ушел, и у входа в длинный коридор терпеливо сидел молодой констебль.
Лоуренс пробормотал:
– Знаю, Питер. Нет ничего, что мы можем сейчас сделать. Я... что это?
Он замолчал, поскольку снаружи раздался свист Хардинджа. Констебль Шоу вскочил на ноги и закричал:
– Сержант!
Крикнув что-то, Лоуренс подбежал к двери и распахнул ее. Чуть не падая на ступеньках, трое мужчин помчались вдоль дорожки.
Бегущий первым Лоуренс миновал поворот и резко остановился.
Хардиндж стоял на коленях около неподвижного человека, растянувшегося на земле.
Сержант, пошатываясь, встал и стал отряхивать грязь и гравий с колен.
– Я рад, что вы пришли,– сказал он.
Подбежал Кверрин:
– Что случилось?
Хардиндж показал рукой:
–Я нашел этого парня в кустах около дорожки. Проклятый дурень напал на меня, когда я его позвал. Я освободился настолько, что успел свистнуть, а затем он вновь напал. Боюсь, пришлось его вырубить.
Он осторожно потер костяшки пальцев.
–Я не виню вас,– сказал Лоуренс и мрачно добавил: – Интересно, знаю ли я этого джентльмена?
Хардиндж поглядел на полоску пластыря на лбу молодого человека и улыбнулся:
– Это мы скоро узнаем, сэр. Констебль!
– Да, сержант.
– Дайте мне ваш фонарь. Мой разбился, когда мы упали.
