– Как хотите. – Лоуренс потер щеку. – Но дознание назначено на вторую половину дня. И ваша полиция будет выглядеть не ахти.
Начальник полиции покраснел:
– Если вы ищете дешевой славы...
Настала очередь молодого человека перебить. Он холодно сказал:
– Я не вешаю убийц, чтобы польстить своему эго. Независимо от того, что сделал убийца, мне становится нехорошо, когда я расставляю ему ловушку... Я не хочу казаться напыщенным, черт побери, но думаю, что служу делу правосудия. И верю всем сердцем, что человек, который убил Роджера Кверрина, заслужил некоторой нервотрепки.
Полковник Джонсон пристально посмотрел на него, а затем извинился:
–Я не сомневаюсь в вашей порядочности. Но этот ваш план... чтобы вырвать признание... все легко может пойти не так, как надо.
– Не пойдет. Обещаю.
Полковник чуть сгорбился:
– Моя работа состоит в том, чтобы охранять порядок и чтобы не убивали людей.
– А обязанность гражданина – помочь полиции.
Полковник сжал руку в кулак.
– Но эта идея столь дика, столь нелепа! Как я могу дать ей официальное одобрение?
Лоуренс сухо сказал:
– Полицейские не всегда настолько щепетильны. Довольно часто человек в штатском просит кого-то налить ему после закрытия или пишет письмо, заказывая непристойные открытки... А здесь речь об убийстве, сэр.
Полковник опустил голову.
Все еще глядя в пол, он спокойно сказал:
– Хорошо, мистер Лоуренс. Я согласен.
Затем резко поднял глаза.
– Вы уверены,– спросил он,– абсолютно уверены, что убийца...
– Да,– сказал Олджи Лоуренс.
Джон Хардиндж был поражен.
Лоуренс наклонился к нему через стол, его речь лилась непрерывным потоком.
– Дело сдвинулось, сержант. Сегодня может наступить конец. – Он расслабился и лениво усмехнулся. – Я сдержал свое обещание. Когда вы арестуете... этого человека, вы наденете наручники на опасного убийцу.
– Но что... и кто...
– Нет времени на объяснения. – Лоуренс убрал руки со стола. – Я не сказал даже главному констеблю. Он доверяет Хэзлитту... Ждите у телефона, сержант. Но когда я позвоню, спешите в Кверрин-Хаус что есть мочи!
Хардиндж кивнул в знак согласия. Его голубые глаза блестели от подавляемых эмоций.
Лоуренс улыбнулся. Он сонно произнес:
– Это может означать повышение.
И вышел.
Лоуренс поднялся по ступеням на дрожащих ногах. Он грустно размышлял:
«Не хочу продолжать. Но должен».
Он открыл дверь и вошел в холл.
Кровь застыла в горле.
Настало время ...
Перед глазами возникла веревка палача.
Он задрожал. В доме было тихо. Казалось, все ждали...
Он миновал вход в проход.
Шторы, закрывающие двойные двери, внезапно зашевелились, и из коридора вышел человек.
Он произнес:
– Мой дорогой мальчик. Я ждал вас.
Лоуренс повернул голову. Усталость от слишком недолгого сна и слишком большого умственного напряжения, туманила глаза и сковывала язык.
Все же в его ответе слышалось странное возбуждение, проистекающее из вызова и принятия его. Он спокойно сказал:
– Идемте в мою комнату.
Очень много людей сидели и ждали.
В то время, как двое мужчин разговаривали, были и другие, которые сидели у телефонов.
В своем кабинете в Ярде Стивен Касл продолжал работать, но его мысли не были полностью заняты стоящей перед ним проблемой. Его пристальный взгляд часто падал на черный телефон перед ним.
В голове все еще звучало эхом: «Удачи, Олджи».
Полковник Джонсон шагал взад и вперед по кабинету. На розовом лице было написано беспокойство.
Внезапно он взорвался:
«Эти проклятые штатские!»
Но затем горько улыбнулся:
«По крайней мере, молодой Лоуренс пытается спасти мою репутацию».
Его глаза вернулись к телефону.
Сержант Хардиндж распутывал перекрученный телефонный шнур.
Он думал:
Один рывок, и прибор отключен. Хочется так и сделать и снять напряженность. Я могу сразу идти в Хаус...
Он рассмеялся над собой. Спокойнее, спокойнее.
Мысли разбегаются, когда ты чем-то озадачен. Лоуренс объяснит все, когда захочет. Он сделал мне комплимент...
Сержант остался в участке, ожидая звонка.
Были и другие: Хэзлитт и его сотрудники.
И девушка, разглаживающая покрывало на кровати и тревожно к чему-то прислушивающаяся.
Минуты шли. Время, казалось, потеряло свое значение.
Дуэль началась.
Время шло...
Олджи Лоуренс качнулся назад. На лбу остались кровь и след от удара. Он вслепую осел на стул, соскользнул, упал на пол и остался лежать неподвижно.
Питер Кверрин вышел из своей комнаты и неуверенно остановился в коридоре. Он прислушался. Внезапный шум заставил его вздрогнуть. Он услышал слабый стон.
Питер глупо пробормотал:
– Что?., кто?..
Он подошел к двери спальни Лоуренса и распахнул ее. Потрясенно заглянул внутрь.
– О, Господи!
Он переступил через порог, а затем нагнулся и присел около молодого человека, растянувшегося на ковре.
– Лоуренс!
Питер дико оглядел комнату. Никого.
На полу, словно выроненная в спешке, лежала палка с кровью на металлическом наконечнике.
Кверрин подсунул руку под воротник Лоуренса и осторожно поднял голову молодого человека. Веки Олджи дрогнули. Он снова застонал.
Питер вновь обратился к лежащему:
– С вами все в порядке?
Лоуренс пробормотал:
– Все в по...
Его голова вновь упала на пол.
