– Хочу вам кое-что сказать. Сейчас это не поможет, потому что боль слишком сильна. Но выслушайте меня. Слушайте внимательно.
Вам не приходило в голову, Одри, что это за такой странный вид зла,– он чуть запнулся,– который настолько меняет человека, что он готовит смерть своему брату?
Девушка чуть приоткрыла рот.
Лоуренс быстро продолжил:
– Возможно, это и было проклятием Кверринов. Возможно, именно поэтому молодой Мартин яростно набросился на старого Тома много лет назад. Возможно, старик сказал сыну, что их кровь отравлена безумием. Возможно, в этом и была тайна. Алая нить безумия вплетена в ткань души Кверринов.
Поэтому один Кверрин наносит удар своему сыну, а другой убивает брата.
Но помните. Убийца или жертва – инфекция была в каждом.
Повисла долгая тишина.
Затем девушка задумчиво сказала:
– Вы правы. В том, что сейчас это мне не поможет...
Ее голос понизился до шепота.
– Но думаю... однажды... это мне поможет... очень...
Лоуренс вышел из комнаты.
Крэйг ждал снаружи. Он нетерпеливо поймал молодого человека за руку:
– Как она, хорошо?
Лоуренс осторожно ответил:
– Думаю, да.
Дядя Расс попытался обойти его. Олджи предупреждающе потянул старого жулика за рукав и пробормотал:
– Не говорите с ней сейчас. Ей лучше побыть одной.
– Хорошо, мой мальчик.
Двое мужчин пошли вместе.
Внезапно Крэйг сказал:
– Одри очень дорога мне.
Он сказал это совершенно искренне. Затем вновь проявился его инстинкт все драматизировать. Трагическим тоном он заявил:
– Я – старик. Больше нет никого, кто обо мне позаботится!
Лоуренс рассмеялся в голос и грубовато заявил:
– Не верю!
– А?– Старый жулик явно был огорошен.
– Вы уже под прицелом, дядя Расс. Возможно, стоит сдаться!
– Мой мальчик. Я не понимаю...
Лоуренс весело заметил:
– Девушек часто привлекают пожилые люди. А одна молодая особа уже продемонстрировала свою привязанность к вам.
Крэйг явно пришел в замешательство.
– Вы же не имеете в виду...
– Угу. Сьюзен Йорк. – Олджи улыбнулся. – Вчера вечером она пыталась меня соблазнить. Почему? Поскольку хотела, чтобы я помог вам решить проблемы с полицией.
Он хлопнул ладонью по плечу старого жулика.
Дядя Расс покраснел.
Лоуренс усмехнулся:
– Паршиво,– посочувствовал он. – Кажется, вас, наконец, поймали.
Крэйг расправил плечи.
– Мой мальчик,– воскликнул он с жаром,– Я – джентльмен и приму свою судьбу. – И он легкой походкой зашагал прочь.
Молодой белокурый человек пристально глядел из окна спальни и позволил мыслям свободно блуждать. Затем вздохнул и вернулся к укладыванию сумки. Он думал:
«Меньше трех дней, как Кверрины вошли в мою жизнь. А теперь они оба мертвы».
Он злобно потянул молнию.
Во рту было сухо, он чувствовал опустошение. Хэзлитт сообщил ему, что полиция обнаружила отпечатки пальцев Саймона Тернера в спальне Хардинджа. Еще один гвоздь в гроб сержанта...
Лоуренс надел плащ и нахлобучил шляпу.
Он не чувствовал гордости. Ему удалось отдать убийцу под суд, но он обвинял себя в том, что не смог предотвратить его преступления.
Олджи невесело рассмеялся. Он подумал:
«Одри и я. Мы созданы друг для друга. Неужели это просто самомнение делает нашу совесть такой чувствительной?»
Он продолжал думать о девушке.
Где-то внизу пронзительно загудел автомобиль. Лоуренс взял сумку и поторопился вниз.
...На секунду он замер на ступенях, глядя на автомобиль, стоящий на дорожке.
Касл опустил стекло и выглянул:
– Садитесь, Олджи. Я хочу успеть вернуться в Лондон до темноты. Черт побери, я нанял этот автомобиль лишь на день!
Лоуренс кивнул. Он открыл заднюю дверь и поставил сумку на сидение.
Затем оглянулся и посмотрел на Кверрин-Хаус. В открытой двери появилась женская фигура.
Молодой человек сжал зубы. На щеках вздулись желваки.
Словно он увидел ее впервые.
– Одри... – вздохнул он.
Затем захлопнул дверцу и подбежал к ней вверх по ступенькам. Он нежно схватил ее за руки, словно погружаясь в ее очарование.
– Одри, дорогая. Я не могу вот так просто уехать. Вы одиноки.... и я одинок.
Он говорил сбивчиво и неловко, но не обращал на это внимания. Словно только что понял истину: неуверенно, но искренне.
Девушка ничего не ответила, но в ее полных горя серозеленых глазах пылали и другие эмоции. Она глубоко вздохнула, и ее молодая крепкая грудь изящно приподнялась.
– Олджи... я...
Он прижал свои губы к ее.
Их сердца бились в унисон. Руки Лоуренса скользили по изящным контурам ее фигуры. От невинной близости по телу разливалось тепло и слабость.
Он почувствовал, что ее губы открылись. Их языки встретились в долгом французском поцелуе. Затем она оттолкнула его и отчаянно воскликнула:
– Это бесполезно, Олджи. Бесполезно!– Она вновь зарыдала, а потом тихо произнесла:
– Давайте не будем делать глупостей. Вы не любите меня, а я не люблю вас.
– Одри...
– Нет, мой дорогой. Я все еще принадлежу Роджеру, а вы... – она запнулась,– вы принадлежите леди, которую ищете.
Олджи нежно улыбнулся ей в ответ.
Он поднял руку и отвел назад мягкий завиток, опустившийся ей на ухо. Потом снова поцеловал ее, но уже без страсти.
– До свидания,– совершенно спокойно сказал он.
Она смотрела, как он уходит.
Затем быстро прошептала, как когда-то:
