Только закончив работу, Изак поплелся спать, а Тила взяла на себя всю подготовку к походу: они должны были отправиться в путь на следующий день.
Наступило ясное, сияющее утро.
Кранн и его товарищи проверяли лошадей, поджидая, пока Бахль даст сигнал к отъезду. Изак стоял между двумя своими конями, радуясь, что они скрывают его непомерный рост. Одного коня звали Мегенн, он имел около восемнадцати ладоней в холке, а второй, покрупнее, Торамин, названный в честь знаменитого фарланского боевого коня, был чуть выше девятнадцати ладоней. Такие крупные кони стоили невероятно дорого, зачастую их выращивали только для того, чтобы продемонстрировать умение коннозаводчика. Скрещивание гунтеров с самыми крупными тягловыми лошадьми давало одного жизнеспособного жеребенка из двенадцати. А кони Изака были предметом зависти всех наездников: невероятно сильные, они могли состязаться в скорости с гунтерами вдвое мельче их.
Изак чувствовал, что все смотрят на него, а компаньонка Тилы просто глаз с него не сводит. Поборов желание натянуть маску-капюшон, кранн принялся поправлять седло Торамина. Ему давно следовало привыкнуть к взглядам людей: в Нарканге его ждало куда более пристальное внимание.
С треском распахнулись двери Большого зала, и все тотчас повернулись в ту сторону.
Повелитель Бахль вышел в маске-капюшоне, но, как ни странно, все-таки надел свои парадные одежды. Следом за ним шагал Лезарль в темно-красной рубашке с вышитым на ней орлом Бахля, в белой шелковой нижней рубахе, виднеющейся сквозь прорези в рукавах; серебряная вышивка и жемчуга придавали красной ткани особый шик. Никто не ожидал столь пышного выхода от всегда мрачно одетого правителя.
– Сержант Карелфольден! – окликнул Бахль, приблизившись.
Ветеран вышел вперед, на лице его читалось удивление. Изак встал за спиной Карела.
Бахль обвел окружающих людей одобрительным взглядом, потом повернулся к бывшему «духу».
– Лезарль напомнил мне, что Нарканг – город спесивых иностранцев, которые уважают только знатных и богатых. А у вас, сержант Карелфольден, нет ни знатности, ни богатства, поэтому будет странно, если вы оденетесь так же, как воины, которыми вы командуете, ведь по возрасту вы должны занимать куда более высокое положение. Хотелось бы, чтобы ваше присутствие в свите Изака оправдывалось чем-то более существенным, нежели тем, что вы единственный человек, способный заставить Изака заткнуться.
Карел заулыбался, как и все остальные. На Бахля произвел неизгладимое впечатление один случай: как-то вечером Карел дернул Изака за ухо за то, что тот позволил себе неприличное ругательство. Но еще больше повелителя изумило, что Изак воспринял наказание совершенно спокойно.
Позже герцог сказал своему кранну, что такими отношениями, какие сложились у Изака с Карелом, следует дорожить; он не упомянул, какую опасность они в себе таят, потому что оба белоглазых и без того прекрасно это понимали.
– Вообще-то для этого существует специальная церемония, но большая ее часть – простая формальность, а Изаку не терпится отправиться в путь. Бетин Карелфольден, прошу вас встать на колено.
Карел мгновенно подчинился, низко склонив голову.
Бахль извлек из ножен Белую Молнию; тяжелый широкий клинок выглядел несколько неуместно рядом с бархатом и шелками. Подняв меч, повелитель прикоснулся клинком к правому плечу Карела. Ветеран удивленно поднял глаза, не почувствовав прикосновения меча к левому плечу, как полагалось при посвещении в рыцари, и меньше чем в футе от своего лица увидел шипы, торчащие в основании клинка. Карелу было трудно скрыть беспокойство, овладевшее им от близости столь смертоносного оружия.
– Мне кажется, возглавлять личную охрану кранна должен не простой рыцарь. В Анви слишком мало аристократов и слишком много земель, которые ждут владельца, поэтому я делаю вас маршалом и жалую вам имение Этинн со всеми соответствующими правами и доходами.
Карел онемел от изумления, как, впрочем, и все присутствующие. На короткий миг тяжесть меча на плече ветерана сделалась невыносимой, он качнулся вперед. Но вот меч поднялся, и гвардейцы в новых мундирах приветствовали новоиспеченного маршала. Изак подошел к Карелу и взял за руку, как бы поздравляя его, хотя на самом деле просто помогая подняться.
– Я… Милорд, я не… – запинаясь, произнес бывший «дух». Имение в Этинне делало его состоятельным человеком со всеми вытекающими отсюда привилегиями; такого он никак не ожидал. – Благодарю вас, милорд. Я постараюсь оправдать такую честь.
Бахль кивнул и повернулся к Изаку.
– Все готово?
Взгляд Изака постоянно устремлялся к обнаженному мечу в руке Бахля. Повелитель заметил это и убрал меч в ножны. По легкому шевелению маски Бахля Изак предположил, что повелитель улыбается. Что ж, дружба кранна и герцога еще не окрепла настолько, чтобы они могли чувствовать себя спокойно, когда в руке одного из них было обнаженное оружие.
