– Мне кажется, в наказание вам придется взять себе запасное седло Тилы, мой друг, – предложил Карел.
Кранн так яростно на него посмотрел, что Карел сразу театрально вскинул руки и отошел к своим людям, которые в это время меняли лошадей или закусывали, хотя на самом деле куда больше интересовались этим спектаклем, чем едой или лошадьми.
– Тила, мы должны ехать быстрее, иначе проведем в дороге несколько месяцев. Даже если ты сможешь ехать быстро в этом дурацком седле, нам придется надолго останавливаться, чтобы ты пришла в себя после такой езды.
На сей раз Изак говорил спокойней.
– Но у меня нет выбора, – снова попыталась объяснить Тила. – Судя по всему, вы забыли, почему родители разрешили мне ехать – они надеются, что после этой поездки я смогу удачно выйти замуж. Но если моя репутация пострадает, все усилия окажутся напрасными.
Девушка густо покраснела, голос ее задрожал. Ей что, придется объяснять все в подробностях этому гадкому человеку?
– Зато ты, похоже, забыла, насколько долгим и тяжелым будет путешествие. – Изак снова начал терять терпение. – Даже в нормальном седле первая неделя будет ужасной. И тебе придется чаще ночевать в палатке, чем под настоящей крышей.
– Миледи будет почивать в нормальной постели в приличной гостинице, – вмешалась госпожа Даран.
Изак уставился на нее. Во-первых, он не любил говорить одновременно с двумя собеседниками, поскольку рано или поздно терял нить разговора. Во-вторых, хотя госпожа Даран была не так стара, как казалось из-за ее кислого лица, она обращалась со всеми – даже с Карелом, ныне помещиком и маршалом, – как с малыми детьми.
– Можете требовать, что хотите и сколько хотите, – оборвал ее Изак. – Мы будем ехать, пока я не решу, что пора отдохнуть. Если в том месте окажется гостиница, мы остановимся в ней, но, как только мы проедем крепость Нерлос, придорожных гостиниц станет мало и не все города будут рады принять отряд вооруженных людей.
– Леди Интрол дала мне подробные наставления касательно своей дочери, – пробормотала госпожа Даран, обиженно надув губы.
По ее лицу Изак понял,
– Мнение леди Интрол меня не интересует.
Изак, хотя и был страшно зол, старался осторожно выбирать слова, не желая слишком сильно обидеть семью Тилы, – все-таки девушка была его другом. Но он знал, что ему не удалось полностью совладать с выражением своего лица… Эта ведьма долго не протянет, если будет все время его злить.
– Меня волнует только одно – сумеем ли мы добраться до Нарканга раньше треклятой Серебряной ночи, – объявил он в сердцах – и с удовольствием заметил, как вздрогнула госпожа Даран, видимо, борясь с желанием сделать замечание по поводу его грязного языка. Изак решил почаще сквернословить, чтобы скрасить скуку путешествия.
– Изак, вы не можете изменить обычай, поэтому, если все-таки хотите ехать быстрее, давайте прекратим пререкания. – Но во время этой отповеди Тила то и дело переминалась с ноги на ногу – езда в новом седле давала о себе знать.
Изак передернул плечами и сердито зашагал к своим коням. Спор можно было отложить до того момента, как Тила перестанет упрямиться. Посмотрим, каково ей придется после первой ночевки на голой земле. Кранн переложил поклажу с одного коня на другого, погладил шоколадные бока Мегенна там, где их натерла поклажа, поправил седла и любовно потрепал обоих скакунов по холкам. У коней были разные характеры: Торамин был горячим жеребцом и обладал невиданной силой, а мерин Мегенн был старше и беспрекословно слушался хозяина. Оба коня без особого труда выдерживали вес кранна, но, по наблюдению Изака, только Торамин иногда пытался перейти в галоп. Временами Изак чувствовал, как напрягаются мышцы коня под гладкой темной шкурой, и тогда приходилось натягивать удила, чтобы стало ясно, кто здесь главный.
Изак немного понаблюдал за своей свитой.
Карел успел завоевать признание «духов» благодаря веселому нраву и выдающимся воинским навыкам, которые не ослабели с годами. А репутация Везны гарантировала ему уважение в любой казарме. Но гвардейцы предпочитали держаться подальше от Михна, и тому приходилось довольствоваться компанией двоих проводников. Вот и сейчас эта троица сидела поодаль от остальных, причем Михн устроился так, чтобы все время видеть и Изака, и дорогу впереди.
Проводники, сопровождавшие отряд, были людьми со странностями: эти нелюдимые лесничие откровенно пренебрегали обществом людей, которые не отвечали их требованиям. Зато Михн прекрасно вписался в их компанию.
Самым разговорчивым среди лесничих был могучий северянин Борл Дедев. Второй, Джейл, был родом из Тиры; вполне возможно, что этот жилистый невысокий человек осиротел в детстве и его взяли во дворец – во всяком случае, фамилии у него не было. Многие будущие лесничие в младенчестве были оставлены у ворот дворца матерями, отчаявшимися вырастить своих детей. Если родители не находились или отказывались от ребенка, как сделал отец Изака, фамилию таким детям не давали. Как Бахлю и Изаку, Джейлу предстояло заслужить ее самому.
