– Правильнее сказать, они – наша традиция, лорд Изак. В некоторых семьях мальчики с раннего детства знают, что станут членами братства. Возможно, рыцари, управляющие городами, иногда кажутся чрезмерно строгими, но семьи аристократов относятся к ним благосклонно.
– А ваша семья?
Брандт нахмурился, но все-таки ответил:
– И моя семья тоже. Мой отец был членом братства, а старший брат, сюзерен Токии, и сейчас в нем состоит. Моя сестра замужем за полковником, который вполне может в один прекрасный день поспорить с моим братом за пост рыцаря-кардинала.
– А вы сами? – Изак начал подозревать, что король ведет некую тайную игру, заставляя храмовых рыцарей себя охранять.
– Отец не особенно обо мне тревожится – я не старший из его детей. Он решил, что стражник может оказаться полезнее семье, чем еще один священник. Не скажу, что сожалею об этом, я действительно люблю наш город и законы, дающие ему процветание. Мне кажется, любой достойный человек их любит.
Изак кивнул и призадумался.
Командиру Брандту можно было позавидовать, если он говорил правду. Он знал свой город, обожал его, как любовницу. Он видел свою цель и мог ее добиться, все его достижения и неудачи сразу становились видны. Изак не мог похвалиться подобной роскошью. Он даже еще не видел всей своей страны. Знать знамя, узнавать фарланские черты лица и фарланский говор – довольно ли этого, чтобы полюбить страну?
– Честолюбие присуще всем, – наконец согласился Изак и замолчал, погрузившись в раздумья о своей жизни.
При этом он крутил на среднем пальце левой руки полое кольцо с изображением дракона в короне. Мужчины Фарлана не носили печаток со времен Казн Фарлана, который, будучи молодым и вспыльчивым, как-то раз потерял терпение в разговоре с более взрослым и ловким Коужем By котиком. На дуэли, последовавшей за этой ссорой, Казн лишился мизинца и своей печатки.
– Командир, у вас есть сын? Брандт удивился вопросу, но ответил:
– Да, милорд. Старший из моих детей – мальчик, ему девять лет.
Изак снял кольцо и протянул Брандту, который после некоторого колебания взял подарок и посмотрел на гравировку.
– Отдайте это сыну, – попросил Изак. – Скажите ему – пусть смотрит на дракона всякий раз, как задумается о своем будущем… И пусть поменьше мечтает. Передайте ему, что выше головы не прыгнешь.
Командир убрал подарок в карман, прежде чем ответить:
– Милорд, ваш совет годится как для девятилетнего мальчика, так и для короля.
Изак печально кивнул, не глядя командиру в глаза.
Под ритмичное поскрипывание кожаных сандалий носильщиков и шуршание их полотняных юбок процессия двигалась к центру города. В воздухе витали резкие запахи помоев, дыма, еды и пота. Цепочка воинов в коричневых мундирах сдерживала все растущую толпу горожан, желавших посмотреть на чужеземного князя. В этой части города дома были деревянными и стояли очень тесно друг к другу, хотя и выглядели достаточно прилично. У всех домов были яркие черепичные крыши.
Впереди Изак разглядел то, что, по всей видимости, являлось целью путешествия: солидное каменное здание с высокими сводчатыми окнами. В нишах его стен стояли бронзовые статуи, выше Изака, обращенные лицом к улице. Он узнал Илит с Рогом Времен года, Белараннар, богиню земли, с вьющимся по плечам плющом, и Вас ль: бани были посвящены речному божеству.
В центре просторного двора стояла статуя женщины, облаченной лишь в струи ниспадающей воды. На медной табличке постамента были начертаны слова благодарности Баолиссе, дочери Васль. У ее ног в большой медной чаше лежали благодарственные подношения – монетки, украшения и фигурки.
– Милорд, – очень тихо проговорил Михн (Изак еле расслышал его сквозь шум), – мне кажется, было бы неплохо оставить богине щедрый подарок. Это ее единственная вотчина.
Изак на миг задумался, потом принял решение. После встречи с Моргиеном он стал с большей осторожностью относиться к чувствам богов. Одной горсти золотых эминов должно было хватить на то, чтобы умилостивить Баолиссу, ведь Изаку придется позаботиться и о многих других богах. Кранн принялся рыться в карманах, но ничего не нашел и шепнул что-то Михну. Тот кивнул, побежал к носилкам Везны и вскоре вернулся с небольшим, но увесистым кошельком, который передал Изаку.
Белоглазый высунулся из паланкина и похлопал по руке главного носильщика. Повинуясь свисту, все носильщики остановились. Не успели они опустить паланкин на землю, как Изак перекинул ноги через край и встал.
Не обращая внимания на удивленные взгляды, он подошел к богине и, высыпав эмины в ее чашу, про себя поблагодарил Везну за то, что граф предусмотрительно захватил для Изака местные деньги. Кранн улыбнулся – как это неоригинально со стороны короля, назвать деньги своим именем!
Едва монеты звякнули в чаше, Изак ощутил рядом чье-то присутствие. По спине его пробежал холодок, легкое дыхание защекотало ухо… Раздался тихий, словно далекое эхо, смешок – и замер. Осталось лишь ощущение нежного прикосновения, но и этого хватило, чтобы придать Изаку уверенности.
– Милорд! – окликнул гостя Эмин.
