— Нет, ситроя, ваш траур окончен, все прониклись вашим горем. Пора начать новый этап. В Париже, все будет оценивать вас, и темным нарядом вы нанесете оскорбление графу Монпелье. И враги вашего мужа, смогут воспользоваться данной возможностью, — тараторила Лола, подшивая подол.
Она права. В соборе Парижской Богоматери, где мы появимся вместе, будет много титулованных особ. У Жерара, есть враги, и там они будут. Ради детей и защиты дома Волуар мы обязаны показать сплоченность.
— Ладно, мятный так мятный, — на выдохе сдалась, — только это платье, повседневные наряд сделай более сдержанного оттенка.
— Аннабель, там не будет возможности ходить в повседневных платьях. Вы постоянно будете в гостях, на балах, если удастся в опере, — Аманда серьезно смотрела на меня через зеркало. — А это значит, все платья светлые и легкие, а, Лола, обязательно полушубок на русский манер. Из горностая, скажем…белого. Да. Будет прекрасно, — порекомендовала та, задумчиво осматривая мою фигуру.
Лола, кивала, записывала все пожелания учителя. Я решила не вмешиваться. В моде не сильна. А с женщиной, живущей в столице точно спорить не стану.
— Закажи кашмирскую шаль… — продолжала перечислять Аманда
— Нет, я возьму платок привезенный из дома. Он теплее, и мне будет спокойнее.
— Аннабель, прошу одуматься, модницы столицы похуже стервятников. Лучше не выделяться.
— Я не стыжусь своего происхождения, росемалинг заслуживает внимания при дворе. Так я проявлю уважение родине.
На этом разговор окончили. Дороти провела Лолу, а Аманда наблюдала моими действиями у зеркала. Вечерело, а перед сном я наносила целебный крем на лицо. Благодаря мяте в составе, на утро, кожа выглядела отдохнувшей и свежей.
— Не виделись всего четыре года, а Вы Аннабель, стали жестче, наивность ушла, уступив место роскоши. Материнство и Волуар благоприятно влияют на вас, — вынесла вердикт ситроя.
Через зеркало посмотрела на женщину.
— Много произошло, мне повезло с….- запнулась, осознав оплошность.
— С чем повезло? — хитро улыбнулась Аманда.
Мои глаза расширились от догадки. Она играет на стороне Жерара. Они вместе приехали из Парижа. С чего бы это Волуару вести ЕЕ сюда? Да она прекрасный учитель, но специалистов много. И он недолюбливал Аманду. А сейчас… танцы, новые наряды, Париж…
— Вы! — вскрикнула, обернувшись к ней.
Невинно похлопав ресницами Аманда присела в кресло.
— Да, я, и вижу вы все поняли. На одно союзника у вас меньше.
— Это диалог, и ваши действия с момента прибытия, на что вы меня подталкиваете?
— Что вы ощутили, когда смотрели на нашу пару на паркете? Не врите, ситроя, вы ревновали. Именно огонь ревности мы наблюдали в ваших глазах. Вы, имело, спрятали свои чувства за маской оскорблённости, — перебила меня Аманда, — Жерар, поспешил, и вы вновь закрылись. В столице много свободных благородных женщин, все они будут смотреть на вашего мужа. И их мысли…сами знаете, — отмахнулась Аманда.
— Я, — дрожа от негодования ответила, — не претендую на него. Моё счастье: дети, дом, клан. Его не было полгода…Где, с кем и как мне — не интересно.
— Ситроя, ситроя, — качая головой Аманда привстала, — вы прекрасно знаете, о верности оборотней. Одна подруга на всю жизнь. Пользуйтесь привязанностью мужа…только на долго ли хватит Волуара? Срок его целибата, поражает. Терсант — вот его прозвище среди недругов. Помните кто носил — это имя?
Замерла вспоминая имя старшего из девяти элементов. Юноша монах, владеющий силой "Святой Земли". Именно ему поклонялись в период посевов. Молили о плодородности земли. Но иногда имя элемента выкрикивают как ругательство, когда хотят оскорбить мужское достоинство оппонента.
— Муж мне ничего не говорил, — пристыжено замолчала я.
Хохот на мои слова. Руки ситрои учителя легли на мои поникшие плечи.
— Вы, себе как это представили? Приходит Волуар и жалуется вам? Мужчины не делятся таким. Сама узнала случайно, подслушала, так сказать. Как учитель, преподаю урок: хотите укрепить позиции мужа на политической арене, раскройтесь, сдайтесь, полюбите. Окунитесь в проклятие взаимной зависимости. Вы уже в руках оборотня, все что у вас есть, благодаря ему. Ваша иллюзия независимости смешит меня. Подумайте над словами, спокойной ночи, — книксен и удаляющиеся фигура.
4 ноября 1804 года
— Мамочка, почитай сказку, — прозвучала просьба Кенны перед сном. Дети уже лежали в своих кроватях, Жерар шептался с Кристианом, а я сидела на краю кровати дочки. Погладив щечку красавицы, кивнула.
— Какую сказку почитать? — спросила, просматривая палитурки книг.
— Про дядю льва и дочку барона, — хихикнула Кенна краснея.
Найдя нужную сказку, присела у ног дочки.
— Готова?
Кивнув, ребенок удобнее устроился на подушке, подложив под щечку ладошку. А я углубилась в чтение старой французской сказки. Сюжет стар как мир. Чудовище становится принцем после поцелуя баронской дочки.
— Мама? А ты папу тоже целовала? — задала интересный вопрос Кенна.
Остановилась, стараясь подобрать ответ.
— Дочка, от поцелуя людьми не становятся, это сказка, — указала на открытые страницы книги, уходя от прямого ответа.
