Я не спускал глаз с пришельца. Откуда он, чёрт возьми, взялся? Полянский предположил, что парень как-то пробрался из другого вагона, что его просто выпустили и закрыли за ним дверь, вроде как на разведку, узнать, сколько здесь людей и можем ли мы быть опасны. Эта версия была бы правдоподобной, если бы пацан не был таким сопляком. Да и зачем им что узнавать? И без разведки понятно, сколько людей в вагоне.
Среди разбуженных пассажиров не было только Хосефы.
Я закрыл новенького в купе, а сам пошёл к ней.
Хосефа лежала на своём месте, раскинув безжизненно руки, бездумно смотря в потолок. Я кинулся к ней, она моргнула и тоже взглянула на меня.
– Что с вами? – наклонился я ближе.
Она не сказала ни слова, лишь учащённо дышала. Девушка заглатывала спёртый воздух и не могла поднять головы. Я приоткрыл окно и пошёл за Полянским.
Доктор сидел у постели Хосефы уже около получаса и не мог ничего понять.
– Температуры у неё нет, как и каких-либо признаков простуды, – констатировал он. – Вы ничего подозрительного не ели?
Девушка лишь покачала головой.
Хосефа была бледна и прозрачна, как пергаментная бумага. Через её тонкую кожу просвечивали синие вены, через взгляд – безысходность и страх.
– Похоже на отравление, – шепнул он мне. – Ей нужно срочно в больницу, если там, конечно, поймут, какой давать антидот.
Мы оба, конечно же, знали, что это сейчас невозможно.
– Сколько у неё времени? – шепнул я.
– Не более суток, но я могу ошибаться.
Я смотрел через дверь на Хосефу, в соседнем купе что-то стучало.
Это мистер Лембек скатился на пол и стал стучать ногами о дверь.
Мы забыли его в купе, мы забыли его развязать.
– Что происходит? – смотрел он на меня с пола, связанный по рукам и ногам. – Кого-то опять убили?
– Нет, – я развязал ему ноги, – у нас новый пассажир.
– Новый пассажир? – приходил в себя Лембек. – А Полянский? Где этот чёртов псих?
Полянский бежал на звук сигналивших за перекрёстком машин. Он вылез из того же окна и, осмотревшись, пошёл туда, куда пошёл бы каждый, желавший уйти от погони и раствориться в толпе – на самый оживлённый перекрёсток.
Толпа пешеходов пчелиным роем наполняла проезжую часть. Они растворялись друг в друге, переходя с одной стороны на другую, задевая, цепляясь сумками, вознося стаканчики кофе над головой, проливая и извиняясь. Полянский шёл в той же толпе. Он пытался всмотреться в каждого, но все они сливались в одно пёстро движущееся пятно. На другой стороне, на похожем перекрёстке, такие же люди, их уже не так много, но они всё так же спешат: высокие мужчины, уставшие женщины, кричащие дети, скрюченные бездомные, пара подростков с наушниками в ушах, девчонка в растянутом свитере… Девчонка в растянутом свитере с чёрными как смоль волосами! Полянский прищурился. Точно! Это была она! Мелькнула среди пешеходов и растворилась опять. Он ринулся к ней через проезжую часть, светофор загорелся красным, толпа встала перед дорогой, и вот уже не люди, а машины, масса мчащегося металла заполонила весь переход.
Полянский кинулся наперерез. Дорога, погребённая под толщей машин, уходила у него из-под ног. Тормоза свистели, окна опускались, из них вопили, он проходил между ними, чуть не попал под такси… Он не упускал её из виду, девушку в растянутом свитере, в джинсах и кедах.
Ему казалось, прошла целая вечность, пока он пробирался через поток, пока гудели клаксоны и свистели изношенные тормоза, пока небритые рожи кричали что-то за окнами, показывая неприличными жестами, куда бы ему пойти.
Где она?
Оглушённый гудящими криками, Полянский оглядывался по сторонам. Он потерял её, метался из стороны в сторону и не мог разглядеть никак.
Её нигде нет!
Волосатый бездомный у тротуара, похожий на старого хиппи, отрыгнул на него гнилым перегаром, потребовав кошелёк.
– Иди к чертям, – прошёл мимо Полянский.
– Чтоб ты сдох! – крикнул тот ему вслед.
Михаэль оглядывался по сторонам, всё мчалось перед глазами.
– Вы сдохнете все! – выкрикивал тот же бездомный со взлохмаченной головой.
– Смерти нет, – послышалось через дорогу, – смерти нет, – повторили опять.
Улица вдруг закружилась.
– Простите, – кто-то задел его плечом, – вы не подскажете, где здесь морг?
Полянский отпрянул, мужчина с обожжённым лицом смотрел на него, не моргая. С его щёк сходила обожжённая кожа. Кислотный ожог, сообразил Михаэль.
– Я не знаю. – Полянский попятился в сторону, мужчина с ожогом растворился в потоке людей.
Толпа на другом перекрёстке, что ещё была таковой буквально минуту назад, рассыпалась и растворилась в лабиринте витрин и домов, и девушка вместе с ней.
Куда она подевалась?
Мимо летели такси, не тормозя ни секунды. Неужели она уже села в одно из них? Полянский пошёл быстрым шагом, пристроившись к новой толпе.
– Чтоб ты сдох! – доносились пьяные крики.
– Смерти нет! – кричали в ответ.
Где же она, чёрт возьми?
