К слову, в коридоре меня тоже никто не встретил, несмотря на покашливание и шарканье ног. Приняв молчание, как знак приглашения, я без лишних стеснений прошел в дом. Тут меня ожидал первый сюрприз – не скажу, что неприятный, но уж точно неожиданный. Через пять-шесть шагов, на протяжении которых я оглядывал раритетный интерьер, носок правого ботинка встретил препятствие.
Ногу, от большого пальца до пятки, прострелила острая боль, а мое тело приняло горизонтальное положение – эдакий комнатный супермен. То, что герой из меня не важный, выяснилось сразу. Не успев пролететь каких-то полметра, мое тело камнем рухнуло вниз. С глухим шлепком колени стукнулись об пол, к счастью последний оказался деревянным, а зубы пребольно прикусили язык.
Чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слезы, я невольно обернулся назад. Позади, метрах в трех от порога, где по идее ему полагалось находиться, на полу лежал дверной ковер. Деревянная рамка, обитая по углам блестящим железом, была не менее десяти сантиметров высотой, поверх нее, ощетинившись ворсом, крепился прорезиненный коврик для ног.
Отказываясь верить в подобную подлость, я утер слезы, выступившие из глаз. И увидел причину странной перестановки… На пороге – там, где полагалось находиться дверному ковру – красовался круг, начерченный мелом. Внутри круга уместилась пятиконечная звезда, с непонятными символами возле каждой грани. С удивленным лицом и в неподобающей позе, я предстал перед «экспертами паранормальных явлений».
– Добрый день, Сергей Петрович! Уже отчаялись дождаться вас! – прозвучал позади очень вежливый голос профессора.
Мне снова пришлось обернуться, перебирая по полу коленями и руками. Передо мной возвышался Михаил Александрович, а за спиной профессора, на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж, стояли четверо молодых ребят. Вероятно, это и есть «эксперты паранормальных явлений», – пронеслось в голове, под сдавленные смешки и улыбающиеся взгляды.
Двубортный пиджак и накрахмаленную рубашку, в которой я его видел в прошлый раз, профессор сменил на облегающий жилет со множеством карманов, из которых торчали ручки, блокноты и маленький диктофон. Остальная команда, не похожая на экспертов, предпочитала в одежде свободный стиль.
Но наметанный взгляд опытного журналиста моментально подметил общую деталь – под жилетом профессора, а также под футболками и спортивными костюмами молодых ребят поблескивали массивные цепи. Помимо обычного обесцвеченного металла, некоторые звенья переливались золотом, медью и серебром.
–Я же тебе говорил, не бросать подставку посреди коридора, – слова сопроводил несильный подзатыльник. Крепкий парень с надписью на футболке «несу добро» спустился с лестницы и остановился рядом со мной. Мускулистая рука с открытой ладонью, не допуская возражений, потянулась ко мне. Короткий рывок, едва не вывихнувший плечо, и я снова оказался на ногах.
Извинившись за бестолковость «некоторых сотрудников», Михаил Александрович представил свою команду. Автором подзатыльника оказался Антон, профессор упоминал о нем во время прошлой беседы. Кажется, речь шла о контакте с призраком, и, если я правильно интерпретировал услышанное, Антон в тот раз едва не погиб.
Следующими Семенихин представил Игоря и Костю, специалистов по электронике и системам наблюдения. Последним «экспертом» оказался Максим. Глядя на худощавого и невзрачного парня, я припоминал, с каким красноречием профессор рассказывал о нем.
В общем и целом, передо мной стояли обыкновенные обалдуи, возглавляемые профессором. Я с трудом подавил улыбку, пожимая руки «настоящим профессионалам». Но, когда рукопожатие дошло до Максима, меня снова ожидал сюрприз. Появилось навязчивое, неприятное ощущение, что все мои мысли озвучены вслух.
Заглянув в глаза молодому человеку, я пытался понять – способен ли он проникать в чужое сознание? Обычно я без труда угадываю эмоции людей, но в данном случае оказался бессилен. «Все, что рассказывал профессор оказалось враньем, или Максим не выдавал себя эмоциями», – попробуй пойми…
– А что за письмена у входной двери? – спросил я, чтобы скрыть смущение.
Костя, стоявший за спиной профессора, весьма недвусмысленно закатил глаза, показывая всю поспешность моего любопытства. А Михаил Александрович, в мгновенье помолодевший на несколько лет, с неподдельным удовольствием принялся рассказывать. Впрочем, несмотря на дикцию и оживленную жестикуляцию, которой профессор подчеркивал свои слова, запомнить мне удалось не многое, и еще меньше удалось понять.
Про печать Давида я уже слышал, но с какой целью ее нанесли на входной порог… вот тут сознание отставало напрочь. Вопреки расхожему мнению, – декламировал профессор, постукивая карандашом по стене, – призраки не могут проходить сквозь стены, – это было просто и наглядно к пониманию, но дальше следовала сплошная терминология. Оказывается – кто бы мог подумать?! – призраки делятся на разные типы.