Под помутневшим от пыли хрустальным абажуром зависло сизое облако дыма, из-под стола доносились монотонные глухие удары. Уже догадываясь, что там увидит, Ника попыталась проглотить тугой ком, застрявший в горле, и на подгибающихся ногах прошла вперед.
Под столом, издыхая, лежал Сомиков. Глаза участкового жадно впились в ноги секретарши, голова продолжала глухо отстукивать о ножку стола. Возле головы Николая Ильича расплывалось маленькое красное озеро, другая лужа образовалась возле семейных трусов.
Машинально стянув бесполезные туфли, Вероника Сергеевна услышала истошный визг участкового. Лишь когда воздух покинул легкие и дыхание перехватило, девушка поняла, что этот крик принадлежал ей, Сомиков исхитрился расстаться с жизнью…
На этом трагичные события одного дня в Першино не закончились. Рано утром, как раз в тот момент, когда злополучный Сомиков заехал на газон Сашки Степного, в приемную, где одиноко сидела Вероника, заглянула Зоя Степановна.
Для своих лет старушка выглядела неплохо, чему способствовали ежедневные утренние прогулки на свежем воздухе в компании ходоков-единомышленников. Помимо ходьбы, Зоя Степановна питала слабость к сплетням и домыслам, особенно, если последние напрямую касались кого-нибудь из деревенских.
Вот и сейчас возбужденная пенсионерка с раннего утра заглянула в приемную не случайно. Помимо очередной беседы с председателем совхоза Николаем Ивановичем Дроботовым на тему повышения пенсионных выплат, о чем боевая пенсионерка ходатайствовала ежемесячно по причине: «я ж работала, так чего ж теперь?!», причина визита крылась в минувшем вечере, когда она, ненароком, по пути к магазину встретила Вероникиного мужа.
Иван шел пешком по направлению к дому Ники, а по сути – к своему дому, в котором после ухода осталась брошенная жена, вид при этом у него был неважнецкий. С таким видом школьники идут доложить родителям о том, что утром их вызывают к директору, с таким видом получают повестку в суд. Иван-же, ссутулившись, шел к Веркиному дому, неся под мышкой какой-то сверток, который с каждым шагом грозился упасть.
– Ванечка приехал! – всплеснула руками Зоя Степановна, и жадно впилась в него взглядом – «Небось, с Веркой мириться? Или выгнать ее, а дом продать?».
Но глаза Ивана были пустыми, он и сам не совсем понимал причины, побудившие его вернуться в поселок. Вероника – красавица, но и новая жена не хуже – ухожена, напомажена, одной косметики тысяч на пятьдесят, трижды в неделю по салонам красоты ходит, в солярии загорает. А на какой машине ездит и в каком доме живет! Вернулся он за вещами, правда за какими именно, Иван не помнил. Это и не важно, увидит – поймет!
– Чего несешь? Давай помогу, а то уронишь! – не унималась Зоя Степановна.
Бойкая пенсионерка выудила из-под мышки Ивана плоский предмет, коим оказалась та самая картина, которая, волей рока, следующим утром появилась возле двери участкового. Но увиденное на картине Зоей Степановной отличалось от того, что несколькими часами позже удалось разглядеть Николаю Ильичу. В общем и целом, по волнам плыл все тот-же корабль, застигнутый в минуты шторма, и те же матросы суетились на палубе, только глаза пожилой дамы по-другому рассмотрели суть.
Двое матросов, стоявших на верхнем борту, не пытались прыгнуть в пенящиеся волны, вместо этого, сняв штаны и обнажив крепкие худые задницы, улыбающиеся мужчины мочились за борт. Капитан корабля, державший штурвал, тоже стоял со спущенными портками. Широко расставив ноги и демонстрируя Зое Степановне мужское достоинство удивительной величины, наглец хитро подмигивал.
«Тьфу-ты! Пакость какая! Не иначе, как Иван в Москве вступил в секту, после чего бросил жену» – молча подумала Зоя Степановна.
Пытаясь приноровиться под широкие шаги Ивана, старушка семенила рядом с ним, на ходу рассказывая о последних новостях. Но Иван в ответ лишь хмуро молчал. – «Ничего, я догадываюсь, о чем молчит!».
Войдя следующим утром в здание поселковой администрации и узнав о том, что председатель задержится, а участковый отъехал по важным делам, Зоя Степановна ничуть не расстроилась. Она с порога углядела вчерашнюю картину, которая теперь украшала стену приемной, и вцепилась глазами в Веронику Сергеевну. Вид у последней, после бессонной ночи, был немного растерян и помят.
«Прям, как вчера у Ивана!» – подумала пенсионерка, а вслух сказала, – видела вчера твоего мужа, шел к тебе, горем убитый.
– Угу, – отозвалась Вероника.
– Уж не знаю, дошел ли? – не сдавалась старуха.
– Дошел.
– «И эта молчит! Ну хорошо, тут и так все понятно, я сама за нее расскажу!»
От предложения сесть на стул и подождать прихода председателя, Степановна отмахнулась, не до того ей сейчас. В мыслях кружили две идеи, первая из которых состояла в том, что Иван, заявившись вечером к Веронике, разрыдался у порога, а вслед за ним зарыдала и сама Вероника. Они просили друг у друга прощения, а потом занялись любовью, прямо на коврике в прихожей, и Верка страстно целовала Ивана, – «так все и было, я ж не выдумала, а своими глазами видела»!