— Я хотел бы задать вам вопрос относительно четверга тринадцать дней тому назад, — сказал он. — Со второй половины дня и весь вечер ваш муж был дома?
Она задумалась:
— Во второй половине дня каждый четверг он ездит на прогулку в лесопарк. Я посмотрю, не было ли чего особенного в тот вечер.
Она вышла на кухню и сразу же вернулась с перекидным календарем, пролистнула страницы назад:
— Здесь у него написано «работа с документами». После прогулки в лесопарке он часто задерживается у себя в кабинете, оформляет заявки на пособия по инвалидности и тому подобные вещи. Больше я ничего не знаю.
— Когда он вернулся домой?
— По четвергам я забираю Марлен из школы верховой езды. Домой мы приезжаем около половины девятого. Вроде бы Акселя в тот четверг еще не было дома. А чем так важен именно этот день?
Викен ответил не сразу:
— В тот вечер пропала одна из убитых. Вы знаете, что она, возможно, была пациенткой вашего мужа?
Вибека Гленне подскочила на стуле:
— Это просто бред какой-то! Да вы знаете, сколько я уже с ним прожила? Двадцать три года! Если бы он был в чем-нибудь замешан, я бы это знала, вы можете быть в этом уверены на сто процентов.
«Настолько же уверены, как в том, что на него можно положиться», — подумал Викен, на губах которого появилась ехидная ухмылка.
— Ну разумеется, — сказал он, — мы не сомневаемся в том, что вы знаете его лучше, чем кто-либо другой. Могу я воспользоваться туалетом?
Она повела его в коридор. Викен обернулся и махнул рукой Нурбакку, чтобы тот продолжал работу.
Они спустились в просторный холл, выложенный мраморной плиткой. Две стены были почти полностью зеркальными. «Ага, зеркальный зал», — усмехнулся про себя Викен. Туалет находился в маленьком коридорчике за углом. Викен запер дверь. Опорожнив пузырь, он сполоснул руки, осмотрел зеркальную полочку: тюбик зубной пасты, в стаканчике на стене — зубные щетки. В аптечке упаковка парацетамола, пластырь и остатки театрального грима для детей. У господ родителей, разумеется, собственный санузел, заключил он и послал Нурбакку эсэмэску: «Попробуй осмотреть второй санузел. Он наверняка на втором этаже». Викен не уставал повторять своим молодым коллегам: гостиная показывает, какими люди хотят выглядеть в чужих глазах, ванные же всегда выдают хоть что-то из жизни за фасадом.
Выходя из туалета, он услышал из полуоткрытой двери в другом конце коридора хорошо знакомый звук. Он заглянул в комнату. На краешке кровати сидел подросток и подбирал аккорды на электрогитаре. На полу перед ним стоял небольшой усилитель.
— Разучиваешь? — спросил Викен.
Парень не подал виду, что стоявший в дверях человек застал его врасплох. Он едва заметно кивнул и продолжал бренчать.
— Ты в группе играешь?
Еще кивок. У парня были черные волосы до плеч, на вид крашеные, и колечко в брови.
— А какую музыку вы играете? — не унимался инспектор.
Парнишка покосился на него, и в его взгляде промелькнула издевка.
— Рок, блюз, металл — всякое.
— Я тоже играю на гитаре, — признался полицейский.
— Да ну?
Парень не проявил к его признанию слишком большого интереса.
— Тебя как зовут?
— Том.
— Можно, попробую твою гитару?
Том поколебался было, но потом встал. Он был долговязым, ростом с Викена, и худощавым; поперек лба тянулась полоска прыщиков. Сняв с себя ремень, он протянул гитару инспектору. Гибсон Лес Пол. У самого Викена такой дорогой гитары не было никогда. Он с благоговением прошелся пальцами по струнам. Настроены они были прекрасно.
— Это тебе отец подарил?
— На день рождения, — подтвердил парень. — Отец ее в Англии купил.
Викен взял несколько аккордов, послушал, как они звучат; даже и со слабым усилителем ощущалось, как затягивает игра на этой красавице-гитаре.
— Вот бы мне такую! — вздохнул он и выдал несколько риффов. — А это слышал?
И снова заиграл. На лице Тома по-прежнему ничего не отразилось.
— Хорошо, — сказал он, когда Викен закончил. — Да, слышал раньше.
— «Блэк мэджик вумэн»! — воскликнул инспектор.
— Это из Сантаны чё-то такое?
— Сантана украл это у «Флитвуд Мэк». А сочинил Питер Грин. Лучший из белых блюзовых гитаристов, которых когда-либо слышал мир. У него был Гибсон вроде твоего. Но в конце концов он отрастил такие длинные ногти, что больше не смог играть.
— А это еще зачем? — спросил Том.
— Он думал, что это отобьет у него охоту играть блюз.
— Жесть!
Викен протянул ему инструмент:
— Теперь ты.
Том взял гитару, подкрутил усилитель. Этот рифф был Викену незнаком, но в нем был драйв, и играть парень умел, в этом сомневаться не приходилось. Вдруг он тонким хрипловатым голосом запел:
— I’m gonna fight ’em off… A seven nation army couldn’t hold me back[18].
Закрыв глаза, парень, казалось, разом погрузился в свой собственный хрупкий мир, не заботясь о том, что чужой человек стоит и разглядывает его.
— And I’m bleeding and I’m bleeding, and I’m bleeding right before the Lord. All the words are gonna bleed from me and I will think no more[19].
Викен, дослушав, воскликнул:
— Это было охрененно сильно, Том!
