— Семья у Акселя не совсем обычная. — Вибека Гленне сделала ударение на слове совсем. — Нельзя сказать, чтобы это были любвеобильные и душевные люди. Мне не довелось стать свидетельницей того, чтобы Астрид, моя свекровь, хоть раз проявила заботу о ком-нибудь, кроме себя самой. Внуки ее тоже абсолютно не интересуют. А старик Торстейн — он же был просто божеством. Далеким и строгим. — Немного подумав, она добавила: — Аксель не говорит об этом, но я замечаю, что его до сих пор не покидают мысли о брате. Когда он позвонил вчера, то намекнул, что надо бы его найти. Это наверняка связано с тем, что случилось, когда Бреде отослали из дому.
— И что же тогда случилось?
Она откинулась на спинку стула, скрестила ноги. Не успела она начать свой рассказ, как Нурбакк поднялся:
— Извините, мне нужно в туалет. Нет, сидите-сидите, я сам найду дорогу.
— Что тебе удалось разузнать, посетив туалет? — спросил Викен, когда они уселись в машину. Нурбакк заезжал через ворота на дорогу.
— Да в основном у них там то же, что и у всех, — сказал он. — Тебе ведь не нужны названия разных там шампуней, лаков для волос и кремов для лица?
— Почему, не откажусь от хорошего совета, — парировал инспектор. — А как насчет лекарств?
— Парацетамол, ибупрофен и тому подобное. И еще кое-что, с чем я раньше не сталкивался, проверю, когда вернемся.
— Врачам только дай волю, напичкают тебя всякой химией по поводу и без повода, — проворчал Викен. — Но когда дело касается своих домочадцев, они не так щедры. Ты сказал,
— Ну, наверное, не все держат в спальне, в самом дальнем углу одежного шкафа, наручники.
— Наручники?.. И в спальне?
— Я запутался во всех этих дверях, по оплошности зашел не туда.
— Ты мне об этом ничего не говорил, Арве, — ухмыльнулся Викен.
Это он приучил младшего инспектора пользоваться словом «оплошность». Оно не раз выручало его самого.
— У Акселя Гленне якобы есть брат-близнец, — сказал инспектор через некоторое время.
— Что значит «якобы»?
Викен начал напевать мелодию. Даже заядлые фанаты «Роллингов» с трудом узнали бы в ней «Under My Thumb»[21].
— Я хорошо помню одно дело, которое мы раскручивали в Манчестере, пока я там работал. Один мужик нападал на людей, пырял их ножом и отбирал кредитки, документы и т. п. Он донес на неизвестного преступника, но сумел его очень подробно описать.
Он продолжал напевать, может быть, это была все та же песня. Нурбакк покосился на него:
— Дело-то раскрыли?
— Йес, сэр. Описание так хорошо подходило самому пострадавшему, что какой-то светлой голове пришла в голову мысль проверить, в чем тут дело. Тут-то все и раскрылось.
— Он пырнул себя ножом и украл свои собственные документы?
— Exactly[22]. Но не было никакой возможности доказать ему это. Он все еще полностью убежден в том, что подвергся нападению, если только мозгоеды не привели его башку в порядок А теперь послушай, с чего я вздумал развлечь тебя именно этой историей. Представь себе мужчину сорока трех лет. У него есть брат-близнец, которого никто из его близких никогда в глаза не видел.
— Но ведь брат его ненавидит.
— Пусть так. Но ведь нет ни одной фотографии, где бы они были сняты вместе.
— Почти всем в этом мире заправляют случайности.
Викен сунул руку в карман.
— Не пойми меня неправильно, Арве, я не из тех, кто любит тянуться левой рукой к правому уху. Лучшими ответами всегда оказываются самые простые. Но вся эта история с близнецом…
— Его что, просто выкинули из дому? Я пропустил часть этой истории.
Викен достал упаковку таблеток и парочку высыпал на ладонь.
— Повышенная кислотность, — пояснил он. — Бананы помогают не хуже, но не могу же я, как голодная обезьяна, повсюду таскать с собой бананы.
Судя по тому, что о них рассказывают, семья Гленне представляла собой не самое благоприятное окружение для подрастающих детей. Но в каждой избушке свои погремушки. Об отце ты, конечно, слышал — один из руководителей движения Сопротивления в Норвегии, многие годы потом бывший на первых ролях в Верховном суде. Уж сколько лет прошло с войны, а там его все еще называют «полковником». А мать семейства, по словам Вибеки Гленне, была капризной и эгоистичной дамочкой. Но, с другой стороны, вряд ли невестка может быть объективной.
И вот еще что: старшая госпожа Гленне не желала иметь детей. И когда их у нее вдруг оказалось сразу двое, то по меньшей мере один из них был лишним. Хуже всего пришлось тому близнецу, которому попадало в соответствии с ветхозаветными принципами. И разумеется, когда он вырос, то превратился в чудовище, терроризировавшее всех по соседству. Хороший же близнец, Аксель, всегда пытался его защищать — это я все еще пересказываю рассказ молодой госпожи Гленне, — но в то лето, когда им исполнилось пятнадцать, все пошло кувырком.
Он закинул таблетки в рот, проглотил их, запив глотком воды, и скорчил гримасу:
— Наверное, стеклоочиститель и то не такая гадость.
— Так что у них стряслось тем летом?
Викен разжевал и проглотил лакричную пастилку. Было очевидно, что Нурбакка история близнецов заинтересовала.
