Стефани приехала в Париж задолго до Мартина, мечтая научиться шить и открыть своё ателье, но мечты её разбились, как хрупкая новогодняя игрушка, которая выскользнула из рук в самый неподходящий момент. Поначалу она действительно поступила учиться и уже начала работать, но подруга познакомила её с каким-то бравым военным, который, увидев, что перед ним наивная, провинциальная девушка, не преминул этим воспользоваться. А как только этот «герой» узнал, что Стефани беременна, он её бросил.
…Мартин снял портреты и унёс их в свою комнату. Там они уже были никому не нужны.
«Да, Роджер, обладает достаточной властью и положением в обществе и сделает всё возможное, чтобы отвести от себя подозрение в убийстве несчастной Марго, – думал Мартин, – и, что ещё ужаснее, легко сможет убедить следователя, что в этом замешан кто-нибудь из её любовников». Всё это усиливало его напряжение ещё и потому, что он знал абсолютно точно, что Марго не встречалась больше ни с кем, кроме него.
Спустя сорок минут, уже подходя к магазину, где работала Сьюзен, Мартин продолжал думать о том, что сказал ему Джонни. Он вдруг очень чётко осознал, что в любой момент к нему действительно могут прийти и начать задавать вопросы относительно их связи с Марго. Без вины виноватый, в эту минуту он чувствовал себя преступником, которому просто необходимо бежать.
Он зашёл в книжный магазин
– Ну, вот и вы. А я уж подумала, что вы надо мной подшутили…
Мартин поначалу растерялся, но потом вспомнил про картину, которую пообещал Нэнси в качестве подарка.
– Ах, да, – ответил он. – Вот, смотрите.
Мартин снял упаковку и показал пейзаж. Видимо, картина пришлась по вкусу, и Нэнси, улыбаясь ещё шире, стала изо всех сил благодарить симпатичного, голубоглазого юношу…
– Хорошо, хорошо, – сказал тот. – Я хотел узнать: а где девушка, которая работала сегодня утром?
– Сьюзен? – спросила хозяйка магазина, и её томная улыбка тут же сменилась на недовольную гримасу.
– Да, Сьюзен. – В этот момент Диана проводила покупателя и подошла к беседующим Мартину и Нэнси.
– Она у себя наверху, – сказала девушка. – К ней приехал отец.
Мартин почувствовал, что они чего-то недоговаривают.
– Что-то случилось? – спросил он.
– А вы хорошо знакомы со Сьюзен? – в свою очередь спросила Диана.
– Да, мы встречаемся, – ответил Мартин.
– Тогда вам лучше самому подняться и всё узнать. – При этом она как-то странно посмотрела на Нэнси и опустила голову.
Мартин торопливо поднялся на второй этаж и постучался в комнату Сьюзен. Она открыла дверь и медленно прислонилась к его плечу.
– Что случилось? – взволнованно спросил он.
– Мама умерла, – ответила Сьюзен и взглянула на него глазами, полными слёз.
Мартин не знал, что сказать. Он очень заботливо обнял Сьюзен, закрыл дверь, и они прошли в комнату. Около стола, обхватив голову руками и покачиваясь из стороны в сторону, словно маятник от часов, сидел Жак. В следующую секунду он замер и, посмотрев на Мартина, тихо произнёс:
– Такое горе, такое горе…
Вероятно, он продолжал бы повторять эту фразу снова и снова. Но в этот момент Сьюзен подошла к отцу и, присев рядом, взяла его руки в свои. Мартин впервые видел, как плачет взрослый и сильный мужчина. Слёз не было. Он плакал где-то глубоко внутри себя, но эту боль Мартин почувствовал как свою и невольно прослезился.
– Как это произошло? – спросил он у Сьюзен.
– Сегодня утром. Сердце…
Мартин сразу вспомнил эту милую, изящную женщину, которой он так восхищался на винограднике, годовщину свадьбы и споры о пирогах.
– Что вы дальше будете делать? – спросил он.
– Сэм должен приехать с минуты на минуту, и мы все вместе поедем на виноградник, – ответила Сьюзен.
– Я поеду с тобой, – сказал Мартин.
– А как же твоё обучение в Лондоне?
– Думаю, я гораздо нужнее тебе сейчас здесь.
Сьюзен с благодарностью посмотрела на Мартина и, тяжело вздохнув, со слезами в голосе произнесла:
– Я увольняюсь из магазина и переезжаю к отцу. Он без меня не справится.
– Да, конечно. Всё правильно, – сказал Мартин.
Жак сидел за столом и непонимающе смотрел в пустоту. Сьюзен периодически вставала, отходила к окну, потом возвращалась к отцу и пыталась о чём-то с ним говорить, но он только кивал головой и что-то бубнил себе под нос.
