— Просто допустите мысль, что вы нравились Бертине ещё до того, как начали сближаться с ней из-за общего горя. Она могла влюбиться в вас куда раньше и завидовать подруге, которой улыбнулось счастье стать вашей избранницей. Наверняка та поделилась с ней, так что ваша будущая жена узнала обо всём, несмотря на то, что официального оглашения помолвки не произошло. Кроме того, ей хватило ума не кричать о ненависти и мести, как поступила сводная сестра, тоже неравнодушная к вам. Но затаённая зависть может быть ещё разрушительнее той, о которой заявляют во всеуслышание.
— То, что вы говорите… — прохрипел, словно ему не хватало воздуха, альд Эштон. — Просто возмутительно! У вас нет никаких подтверждений.
— Нет, — согласилась Алита. — Но зёрна сомнения в вашей душе уже посеяны, ведь так? И ещё до нашего разговора.
— Нет, нет… — продолжал бормотать, отрицая, собеседник.
— Простите. Возможно, мне не следовало делиться с вами своими догадками. Но я почти уверена, что вы и сами задумывались над тем, что та смерть могла не являться несчастным случаем, каковым её посчитали.
Али поднялась на ноги, устав сидеть, и бросила на Валентайна взгляд сверху вниз.
— Мне хочется верить, что всё лишь безосновательные подозрения. И что вы с вашей женой счастливо проживёте долгие годы, а ваша жизнь не будет омрачена воспоминаниями и чувством вины. Но уже сейчас я вижу, что это не так. Вы не можете забыть то, что случилось в том поместье. Альд Торнбран, собрав нас всех здесь, лишь подлил масла в огонь, однако виноват не только он. Ведь тот действовал вашими руками. И тогда, и сейчас.
— Сейчас? — спросил мужчина, потирая голову и морщась, точно от боли.
— Да, альд Эштон, и сейчас тоже.
— Как вы думаете, она простила меня? — догнал её его голос уже у самой двери. — Они обе. Могу ли я утешать себя хотя бы этим?
Обернувшись, она уже хотела лишь пожать плечами в ответ, но сердце сжалось от чувств, которые некогда испытывала другая девушка, и к ним примешалась странная горчащая на языке жалость.
— Думаю, да, они вас простили.
Алита вышла из библиотеки и почти столкнулась с Лорин, которая несла стопку накрахмаленного постельного белья. Глаза у девушки были заплаканы. Она даже не сразу заметила, что уже не одна в коридоре.
— Что случилось? — Али остановила горничную, которая уже собиралась торопливо прошмыгнуть мимо. — Тебя кто-то обидел? Экономка? Или сам хозяин?
— Она же обещала, что заберёт меня отсюда, — всхлипнула Лорин. — А теперь передумала. Говорит, что моим словам всё равно никто не поверит, что меня даже слушать не станут…
— Кто? — не поняла Алита, глядя на опухшее от слёз лицо собеседницы.
— Альда Эштон, кто же ещё? Сказала, что я снова стану камеристкой, а не простой горничной, что буду служить у неё, как раньше работала у… У другой госпожи.
— Нам надо поговорить, — произнесла Али, когда девушка замолчала.
— Но мне нужно выполнить задание, и я…
— Твоё задание подождёт. Пойдём со мной. Побеседуем в моей комнате, там нам никто не помешает.
Оставив Алиту в библиотеке, Киллиан отправился в гостиную, где застал мужскую часть компании.
— Так что, никаких игр не устроили? — гадая, что ещё мог задумать владелец замка, поинтересовался Ристон.
— Альда Эштон предложила фанты, но хотелось бы собрать побольше участников, — меланхолично отозвался Эмрис. Кажется, приятель всё ещё терзался чувством вины из-за того, что Флориана пострадала на затеянной им прогулке. — Что-то не нравится мне его поведение.
— Чьё? — потерял нить беседы Киллиан.
— Дядино, конечно. По-моему, он снова не в настроении. Как бы чего ни случилось.
— Не каркайте, альд Торнбран, — поморщился Гидеон Ли, глядя в окно. — И без того тошно. Одного гостя убили, а двое других чудом избежали смерти. Если вы считаете, что может стать ещё хуже, лучше молчите о своих подозрениях. Так будет разумнее.
Ристон ожидал очередного спора между двумя альдами, но — удивительно! — Эмрис не стал возражать собеседнику, с которым прежде то и дело сцеплялся по поводу и без. Лишь тяжело вздохнул и сменил позу на более удобную, а глаза опустил к лежащему перед ним старому выпуску одной из столичных газет королевства. Рохан Чаудхари поднялся с места и подошёл к окну, за которым вновь выглянуло из-за белёсых туч неожиданно яркое зимнее солнце.
— Ваш дядюшка не просто скучает, — негромко, но уверенно произнёс князь, обращаясь к Эмрису. Тот вздёрнул голову, недоверчиво глядя на заморского гостя. — Наши лекари сказали бы, что энергия в его теле циркулирует неправильно. Я немного изучал медицину, когда мой младший брат серьёзно заболел. Боюсь, альд Сайлас Торнбран ненадолго ещё задержится на этом свете.
— Вы… вы серьёзно? — запнулся Эмрис. — Думаете, дядя болен? И скоро умрёт?
— А разве вы не надеетесь на близкие похороны? Ведь его смерть сделает вас владельцем немалого состояния. Если, конечно, он не передумает и не перепишет завещание, — снова вступил в разговор Гидеон Ли, на губах которого промелькнула недобрая усмешка.
