#1В Русском каганате фамилию этого германского ученого произносят на немецкий лад, то есть Фройд, а не Фрейд.
Он не помнил, как добрался до университета. Ехал, как в тумане, всецело погруженный в свои мысли, а, если уж вовсе на чистоту, то и не в мысли даже, а скорее, в переживания. И то, что он ни в кого не врезался, не подставился сам, и даже правил дорожного движения нигде не нарушил, было одним из тех маленьких чудес, которые в суете жизни мы редко замечаем и почти не умеем ценить. Не оценил и Вадим, "не просыпаясь", отбывавший следующие шесть часов в "присутствии". Вот вроде бы и делал все, что обязан, и лекцию третьекурсникам прочел, и с коллегами пообщался, и даже отчеты своих ассистентов просмотрел, но был ли он в это время с ними? Очень сомнительно, потому что, на самом деле, был он от них в это время очень далеко, и долго продолжаться такое раздвоение личности не могло.
Сломался Реутов на своей докторантке Иршат Хусаиновой. Он вдруг отчетливо понял, что не может больше длить этот выматывающий душу "бег в мешке", и, извинившись перед ни в чем не повинной женщиной, сослался на головную боль и сбежал домой. А, добравшись до своей неухоженной и не убранной, но потому и уютной, во всяком случае, для него самого квартиры, первым делом хватил полстакана армянской анисовой водки, оказавшейся по случаю в холодильнике, и, закурив, очередную - какую-то там по счету - папиросу, принялся искать на антресолях коробку со старыми фотографиями. Искать пришлось долго - эту коробку он не открывал уже лет двадцать - но охота, как говорится, пуще неволи. В конце концов, два раза едва не загремев с табуретки, поставленной на стул и заменявшей ему, таким образом, стремянку, нашел, разумеется. Спустил коробку на пол и вдруг понял, что не может ее открыть. Пришлось снова идти на кухню, варить кофе - на этот раз по всем правилам - открывать находившийся в стратегических запасах валашский коньяк (подарок одного хитрого деятеля из Кишинева, книжку которого через "не хочу" Реутову пришлось рецензировать в прошлом году), и только как следует, вооружившись, он возвратился к исходной точке.
Реутов поставил стакан с коньяком слева от коробки, а кофе - справа, предварительно отпив по чуть-чуть того и другого, затем сел прямо на пол, закурил, и только после этого открыл свой персональный "ящик Пандоры". Альбом университетских фотографий нашелся сразу. И Варю Петровскую Вадим обнаружил без труда. Снимок, о котором он все время думал, оказался уже на четвертой странице. Мутная цветная съемка, характерная для тех лет, однако лица были хорошо различимы и узнаваемы с первого взгляда.
"Бывает ли такое сходство? - спросил себя Реутов, продолжая держать фотографию перед глазами, и сам же себе ответил. - Бывает, вероятно, только ..."
Теоретически это было вполне возможно. Похожих людей, на самом деле, гораздо больше, чем может показаться. Но дело здесь было не во внешнем сходстве, вот что главное, а в общем впечатлении, которое все-таки, как ни крути, всегда остается индивидуальным и, следовательно, уникальным. А по впечатлению это была именно Варя.
"Сука!" - в раздражении Вадим отбросил фотографию в сторону и, цапнув, не глядя, стакан с коньяком, опрокинул его надо ртом. Коньяк ушел влет, не оставив по себе ни вкуса, ни памяти, и даже не потревожив, кажется, слизистую глотки.
И тут же, как будто этого момента только и дожидался, зазвонил телефон.
"Вот же ... - Реутов встал с пола, сделал шаг по направлению к телефону, и остановился. - А если меня нету дома?"
Но телефон учитывать это предположение не желал. Он звонил.
- Да! - раздраженно бросил в трубку Вадим, сломленный упорством неизвестного пока абонента.
- Вадик! - сказала трубка удивленно. - Я тебя что, с горшка снял?
- Хуже, - смирившись с неизбежным, ответил Реутов.
- Хуже? Видишь ли, Вадик, у меня тут жена, дети, так что эту тему я с тобой сейчас обсуждать не могу. Извинись там перед ней за меня, и скажи, что я не по злобе, а по стечению обстоятельств.
- Я один! - почти зло бросил Реутов, с запозданием сообразив, что Василий всего лишь изволит шутить.
"Остряк, понимаешь! "
- Вот и славно, - враз повеселев, сказал Новгородцев. - В семь вечера у нас.
- А что случилось? - удивился Реутов. - Сегодня вроде бы не выходной и не праздник.
- Сюрприз, - радостно сообщил Василий.
- Значит, не скажешь ...
