Он лежал на спине, а она сидела рядом и внимательно изучала его лицо, чего, по мнению Греча, делать сейчас никак не следовало. Тем не менее, он лежал, а она смотрела.
- Ну, вообще-то, я Маркиан, - возразил Марк, пытаясь справится с внезапно пришедшим к нему ощущением конца.
- Маркиан - это что-то Римское, - подумав сказала Зоя, которая то ли не замечала его состояния, то ли просто не желала его "замечать".
- Тогда уж Византийское, - усмехнулся Греч, вспомнив про своего тезку императора1, но как-то так, "вторым планом". - А вот Марк самое, что ни на есть Римское. Молот, по-латински.
#1 Маркиан, Флавий - http://hronos.km.ru/land/visantia.htmlВизантийский император в 450-- 457 гг.
- Филолог! - Еще шире улыбнулась Зоя. - Марк - имя греческое, а римляне его у греков переняли. Ну а Маркиан означает сын Марка, его потомок.
- Ну извини, - пожал плечами Греч. - Мы люди темные, землепашцы, стало быть, в академиях не обучались.
- А где обучались? - Совершенно другим тоном спросила Зоя и посмотрела ему в глаза.
- Новочеркасский казачий кадетский корпус, - ответил Марк, как в омут нырнул. - Потом Ивановское офицерское училище, а потом всесам как-то ...
- Марик, - сказала Зоя, наклоняясь к нему. - Ну что ты, в самом деле! Ты же не мальчишка какой-нибудь.
- Вот именно.
- Дурак! - Сказала она, и Греч едва не вздрогнул и от того, что она сказала, и особенно от того, как это было сказано.
"Дурак? Возможно ..."
Больше она ничего не сказала, а просто нагнулась быстро и плавно, поцеловала в губы и легла рядом, уткнувшись лицом в его плечо.Ни встать - чтобы погасить, например, свет - ни повернуться, Марк теперь не мог. Просто не решился бы. Закрыл глаза и медленно -самым "естественным" образом - выровнял дыхание, имитируя сон. Делать это Греч умел, если не безукоризненно, то, во всяком случае, неплохо. Лежал, дышал, думал. Вернее, не думал даже, а тяжело ворочался, занятый одной и той же тяжелой и неотступной мыслью, в сузившемся до ничтожных размеров пространстве своего личного Я, до предела заполненного невразумительными, но от того не менее мучительными переживаниями.
- Если ты не перестанешь об этом думать, - тихо (ее шепот был похож на шелест песка в пустыне, и таким же горячим) сказала вдруг Зоя. - Я на тебя обижусь.
- Глупости, - через силу выдавил из себя Марк. - Я ни о чем и не думаю вовсе. Я сплю.
- Ты не спишь, - все так же ему в плечо, прошептала Зоя. - Хочешь я ...?
- Не хочу.
- Почему?
- Потому что ... - Но то, что он хотел ей сказать, произносить вслух не следовало.
- Тогда, налей мне вина, - сказала она, не меняя при этом позы.
Марк осторожно освободил плечо, сел, задумался на мгновение, не стоит ли что-нибудь одеть или во что-нибудь завернуться, но в конце концов решил, что это будет глупо, и, встав с кровати пошел в гостиную, которую они покинули так быстро, что даже пары бокалов вина с собой не захватили.
"Вот именно, - подумал он, наливая в бокал мозельское вино, которое так нравилось Зое. - Поспешишь, людей насмешишь. Насмешил ..."
На самом деле, ничего страшного в общем-то не произошло, и, по большому счету, придавать значения инциденту, не стоило. С кем не бывает? А он к тому же, которые сутки на ногах и на нервах. Однако его это ударило неожиданно больно. Как по не успевшей затянуться ране ...
Себе Греч вина наливать не стал. Достал из буфета бутылку коньяка, плеснул в стакан и, закурив, хотел уже пойти назад, но в последний момент передумал и выпил коньяк залпом. Как ни странно, полегчало. Не то, чтобы вовсе, но тяжести на сердце поубавилось.
"Ин вино веритас ... Эрго бибамус1. Так что ли?"
#1In vino veritas, ergo bibamus! - Истина в вине, следовательно - выпьем! (лат.)
Он все прекрасно понимал, знал, что не в возрасте дело, но отогнать назойливую мысль не мог.
Марк вздохнул, как никогда не позволил бы себе в присутствии Зои, налил в стакан еще коньяка, и пошел в спальню.
Свет здесь, как был включен вечером, когда, оставив Зою в гостиной - накрывать на стол - Греч бросился, по-быстрому перестилать постель, так и горел. И в этом желтоватом, очень "домашнем", свете кожа Зои казалась золотистой. Женщина лежала на боку, подперев голову рукой и смотрела на Марка. Глаза ее показались ему сейчас темными, и было в них что-то такое, что неожиданно для себя он встал прямо посередине комнаты, держа в руках "посуду" и зажав в зубах дымящуюся сигарету.
