– Да вы я смотрю, пташка ранняя! – радушно поприветствовал Алешу хозяин дворца. – Рад видеть вас в добром здравии Алексей Михайлович.
– Взаимно, Евгений Иванович, я тоже рад видеть ваше высокопревосходительство в добром здравии.
– Ну что вы, дорогой мой так официально! Кстати, пользуясь случаем, хочу поздравить вас первым.
– И с чем же?
– Пришел именной указ его императорского величества о награждении отличившихся во время отражения японской атаки на Дальний. Поздравляю вас георгиевским кавалером, Алексей Михайлович.
– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, надеюсь не меня одного?
– Ну что вы, Шельтингу золотую саблю с надписью «За храбрость», Говорливому «Станислава», Ренгартену, как и вам «Святого Георгия» четвертого класса. Ну и нижним чинам кресты.
– Отрадно слышать, что людей не забыли.
– Ах, молодой человек – молодой человек, за богом молитва, а царем служба не пропадают, – назидательно проговорил наместник. – Впрочем, вы верно хотели о чем то поговорить?
– Именно так, Евгений Иванович, есть некоторые мысли по поводу полученного боевого опыта, которые я хотел бы прежде обсудить с вами.
– Весьма любопытно, Слушаю вас, Алексей Михайлович.
– Я полагаю, необходимо тщательно изучить все боевые и небоевые повреждения полученные кораблями во время сражения и по возможности исправить выявившиеся недостатки.
– Что значит – небоевые?
– Это значит полученные не от воздействия неприятельского огня, а от общей неудовлетворительности конструкции. К примеру, подъёмные дуги у шестидюймовых орудий. При стрельбе на дистанцию более тридцати кабельтовых на них ломаются зубья секторов и пушки выходят из строя, не будучи повреждены.
– Возможно это единичные дефекты?
– Увы, нет. Насколько я знаю, это происходило повсеместно.
– Хм, вы правы, надо рассмотреть этот вопрос. Деталь то копеечная. Есть что-нибудь еще?
– Увы, да. Есть основания полагать, что в устройстве броневых рубок допущены серьезнейшие просчеты. Я совершенно убежден, что в гибели контр-адмирала Вирениуса и его штаба виновата, прежде всего, их неудачная конструкция. В особенности чрезмерно широкие смотровые щели и совершенно неудовлетворительная форма крыши.
– И тут неудовлетворительная? – удивленно поднял брови Алексеев.
– Так точно, ваше высокопревосходительство, козырек на ней сделан так, что всякий осколок непременно летит внутрь рубки.
– Что же делать?
– Мы обсуждали это с офицерами и полагаем, что возможно изготовить и установить на смотровые щели особые козырьки, для отражения осколков. При наличии материалов их можно сделать даже прямо на корабле не прибегая к помощи порта. Расход будет самый минимальный, а пользы много.
– Казна, расходы, экономия! – Сокрушенно вздохнул адмирал. – Сколько раз был на заседаниях морского технического комитета, все обсуждали как бы без убытка для казны. Вот и до экономились. Хорошо ваше императорское высочество, я приму во внимание ваши соображения. Кстати, как вам командуется «Ослябей»?
– Это получилось случайно, Евгений Иванович, я вовсе…
– Да ладно, Алексей Михайлович, видимо судьба у вас такая. Макаров вас с крейсера снял, а вы себе броненосец нашли.
– Ваше высокопревосходительство, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что у меня мало опыта для такой ответственной должности и готов немедленно уступить место на мостике более подходящему командиру.
– А вы изменились… нет, пожалуй, я пока не буду заменять вас. В конце концов, сейчас «Ослябе» необходим ремонт, а вы как выяснилось, имеете талант к организации такого рода работ. Единственно, вам действительно необходим опытный старший офицер. Я позабочусь, чтобы он у вас появился.
– Благодарю за доверие.
– Да не за что. Как вам Иессен?
– В каком смысле? – растерялся Алеша.
– В том голубчик, что у меня сейчас явный избыток контр-адмиралов, при отсутствии командующего. И надо каждому из них найти дело, да так чтобы друг другу не мешались и не грызлись как собаки.
– Грызлись?
– Да-с, Алексей Михайлович, грызлись. Ума не приложу, кого старшим назначить. Сам я, как понимаете, не могу. Забот в крае много. Вот пришлют, кого-нибудь из Питера, тогда легче будет, а сейчас хоть разорвись.
– У меня были кое-какие соображения на этот счет. Я даже имел беседу с покойным Макаровым…
– Ну-ка, ну-ка, – оживился адмирал.
Великий князь, пользуясь моментом начал излагать свои мысли, но скоро их прервали.
– Ваше высокопревосходительство, – заглянул в кабинет адъютант, – с эскадры прибыли на совещание. Прикажете пригласить?
– Просите, голубчик.
