Пушки и боеприпасы сейчас находились на захваченном ими с собой трофейном транспорте, вместе с прочим добром захваченным у японцев. С «Ясимы» трофеев было не меньше, если не больше. Там удалось снять все орудия с верхней палубы, включая поврежденные и подключив энергию с плавмастерской привести в действие элеваторы и разгрузить большую часть боезапаса. А вот главным калибром заниматься не стали и просто заложили в его погреба пироксилиновые шашки, после чего окончив работы, подорвали их.
Надо сказать, что великий князь пытался организовать демонтаж двенадцатидюймовок, полагая, что это не займет слишком много времени, но Иессен с ним не согласился, и потому пришлось ограничиться лишь несколькими снарядами, поднятыми из погребов и прихваченных с собой для сравнения. Тут Карл Петрович возражать не стал и счел полезным доставить их в Порт-Артур и там подвергнуть испытаниям.
Еще одним приятным трофеем стали два моторных катера, найденных на берегу и приведенные на броненосец неугомонным Рощаковским. Во время последнего своего приключения, отчаянный авантюрист сумел оценить превосходные боевые качества этих маленьких корабликов и при первом удобном случае наложил на трофеи лапу. Теперь его добыча висела на рострах, возбуждая любопытство толпящихся вокруг матросов.
– А что Иваныч, как назовем катера-то? – озорным голосом крикнул кто-то из них боцману.
– Нас не больно-то спросят, – добродушно отозвался тот.
– Лейтенант, что с «Полтавы» переведен, сказывают, назвал один такой «Авось».
– Рощаковский то? Это верно, только их благородие его потом на камнях разбил, так что вряд ли. Несчастливое название!
– Зато на другом, который «Ретвизанчиком» нарекли, оне вона как удачно сходили!
– О, а давайте мы вот этот «Ослябчиком» назовем!
– А вон тот «Оправчиком»? – хмыкнул боцман, – глупостев то не говорите, пока в рыло не дал.
– Ну, вот опять в рыло, – вздохнул кто-то из молодых матросов, вызвав смех старослужащих.
– А ты чего хотел тля худая? – язвительно спросил подошедший Архипыч, – чтобы тебе боцман в рыло не бил, а целовал?
– Скажете тоже Никодим Архипович, – опасливо отозвался тот, – зачем же целовать, что я девка? Просто хоть немного обходительности…
– Тебя, убогий, не потому целовать нельзя, что ты не девка!
– А почему?
– Да потому, что молодого матроса куды не поцелуй, у него везде задница! – под всеобщий смех заявил старик.
– Что Архипыч, – проговорил, отсмеявшись боцман, – сам то, как располагаешь катер назвать?
– А чего там располагать, – не раздумывая ответил тот, – этот «Большой загиб», а вон тот «Малый»!
– Ребята, – снова раздался чей-то дурашливый голос, – а давайте катер назовем: «Ванька-вестовой». Как-никак, а он на авантюру с лейтенантом ходил.
Архипыч, к немалому удовольствию матросов, в ответ лишь замысловато выругался, но ничего более говорить не стал. Зато боцман, нахмурился, и внимательно осмотрев присутствующих уже другим голосом скомандовал:
– Хорош зубоскалить! Разойтись по заведованиям! А если у кого дел никаких нет, так я враз помогу найти.
Русская эскадра уже подходила к Порт-Артуру, когда Алеша смог, наконец, покинуть мостик и вызвать к себе лейтенанта Колокольцова, с которым у него установились вполне дружеские отношения со времен сражения в Восточно-Китайском море.
– Петр Александрович, – обратился он к нему, – что там наши архаровцы?
Молодой офицер сразу понял, что речь об «отличившихся» при погрузке трофеев и поспешил успокоить великого князя.
– Не беспокойтесь, Алексей Михайлович, наши, как вы выразились, «архаровцы» находятся во вполне надежных руках боцмана и скоро им небо с овчинку покажется.
– Благодарю, а то хороши бы мы были в глазах адмирала. Только перенес флаг и тут такой афронт.
– И не говорите, – вздохнул тот, – опозорили бы броненосец, сукины дети!
– Кстати, вы так и не доложили, кто именно отличился. Ваши или минеры?
– Мои, – помрачнел лейтенант, – Остапчук и Морозов, вторые номера противоминных орудий.
– Ну вот, еще и артиллеристы. Я уж хотел, было, всех комендоров лишней чаркой за отличную стрельбу наградить…
– Позволю себе заступиться за остальных, Алексей Михайлович. Расчеты главного и среднего калибра показали себя в высшей степени похвально. И по «Фудзи» мы первыми пристрелялись, а уж «Мацусима» всяко наша добыча.
– Это да, – не смог удержаться от улыбки Алеша.
– Жаль адмирал не согласился поснимать двенадцатидюймовки с «Ясимы», – мечтательно проговорил Колокольцов.
– По прошествии времени я склонен с ним согласиться, – ответил ему командир. – Ну, чтобы мы с ними делали?
– На «Севастополь» бы поставили, – не задумываясь, ответил лейтенант. – Или на берегу установили.
– Боюсь поставить чужеродное орудие в башню не так просто, да и вряд ли получилось бы хорошо. А изготовить лафет для такой большой пушки, чтобы стрелять на суше, не самая простая задача.
– Но помечтать то можно?
– Помечтать можно. Впрочем, кое-чем с нами японцы все же поделились.
– Чем это, – заинтересовался лейтенант.
– А вот смотрите, – заговорщицки подмигнул ему великий князь и откинул кусок холста с лежащего на столе предмета.
