Впервые о возможности использования радиоволн для обнаружения самолетов заговорили еще в начале тридцатых годов. Сначала в одном из полков ПВО, в котором служил инженер-одногодичник П. К. Ощепков (в будущем профессор). Бредил он этой идеей, но не очень-то ему верили. Особенно те командиры, которые уповали в воздушном наблюдении и оповещении на «слухачей» и визуальных наблюдателей. Пришлось Ощепкову помыкаться, пробивая свое детище.
Хорошо, что параллельно к идее радиолокации пришли и некоторые наши ведущие ученые-физики. Сообща, при поддержке С. М. Кирова, К. Е. Ворошилова, М. Н. Тухачевского, А. А. Жданова, они убедили сомневающихся и приступили к разработкам. Заниматься проблемой поручили двум ленинградским институтам — электрофизическому, преобразованному вскоре в НИИ-9, и физико-техническому.
После того как в январе тридцать четвертого успешно прошел первый опыт радиообнаружения, вперед вырвалась «Девятка». В том же году в ее стенах инженеры создали установку «Рапид». Именно на ее основе и была разработана уже известная читателю линейная система радиообнаружения РУС-1 — «Ревень».
Между тем в институте профессора А. Ф. Иоффе события развивались медленней. Там долго решали: идти ли за коллегами из «Девятки», используя в основном непрерывное излучение радиоволн, или взять на вооружение метод импульсной посылки мощных сгустков энергии? Наконец остановились на последнем. И физтех Иоффе обогнал в исследованиях НИИ-9. Группа молодого инженера Ю. Б. Кобзарева (впоследствии профессора, одного из первых лауреатов Государственной премии СССР в области радиолокации) сконструировала РУС-2 — «Редут». Две опытные установки поручили изготовить Институту связи Красной Армии. Одна из них проходила полигонные испытания в Москве. А вторая — войсковые, в Закавказье.
…Горевой, как и все, завороженно смотрел на крутящиеся фургоны с антеннами. Но вот по телефону сообщили, что самолет, за которым велось наблюдение, произвел посадку. Фургоны застопорили ход, открылись дверцы, из аппаратных вылезли распаренные испытатели. Горевой увидел Веденеева и хотел было поспешить к нему. Но тут услышал:
— Ну, что у нас получается, Васильев? — спросил у руководителя испытаний один из генералов, видно старший.
Горевой задержался, все же интересно узнать результат. Военинженер 1 ранга полистал журнал, бегло просматривая донесения, полученные от оператора установки, и доложил:
— Неплохая картина, товарищ генерал. «Редут» обнаружил цель на удалении шестидесяти километров и «видел» ее практически в течение всего полета.
— Но мне показалось, что дважды радиоулавливатель терял самолет? — спросил другой генерал, всматриваясь в военинженера цепким взглядом.
— Но позвольте, товарищи, я пояснял, что цель в это время входила в «мертвую зону», — с нотками нервозности в голосе вмешался в разговор человек в светлом костюме и парусиновых туфлях. — Такова физика распространения радиоволн, что мы можем поделать!
— Не надо горячиться, — попытался успокоить его генерал, усмехаясь. — Вы, инженеры-разработчики, всегда стремитесь быстрее спихнуть изобретение. А нам, военным, надо четко уяснить, в чем его слабость, а в чем сила. Не так ли? Меня интересует вопрос: расчет установки знал о маршруте полета самолета?
— Что вы, товарищ генерал! Его знал только я и летчик. Я докладывал… — начал пояснять руководитель испытаний.
— Хорошо, хорошо. А вы какого мнения об установке? Лучше она или хуже, чем система «Ревень»? Как думаете?
— Налицо преимущества «Редута», — твердо ответил военинженер. — И испытатели так считают.
— А если по существу, кон-крет-ней?..
Военинженера словно подстегнули, он с вызовом заговорил: