Или он уже ее пристрелил?
Еще один поворот, на сей раз налево, и впервые Колину пришлось остановиться – на оживленном перекрестке. Он стукнул кулаком по рулю, а потом, задержав дыхание, бросился в гущу машин. Один из водителей едва успел разминуться с ним на пару дюймов, ударив по тормозам.
Колин мчался по жилому району со скоростью шестьдесят миль в час, пытаясь взглядом поймать пешеходов, детей, животных. Дома проносились мимо, сливаясь в сплошное пятно.
Снова поворот и визг колес. Заднюю часть машины занесло влево, затем вправо. Колин старался сохранить контроль в управлении. В этом квартале машины стояли по обе стороны улицы, ограничивая обзор, и Колин неохотно сбавил ход. Впереди он разглядел парочку, катившую по тротуару коляску. На противоположной стороне мальчик играл с отцом в мяч. Мужчина выгуливал собаку на длинном поводке…
Новый поворот – и пустая улица с хорошим обзором. Колин снова прибавил скорость и узнал район, где жили Санчесы.
Он добрался за девять минут.
Колин вписался в последний поворот на полной скорости – и чуть не врезался в синюю «Тойоту», которая быстро ехала посредине дороги. Колин машинально сдал вправо, «Тойота» тоже, машину опять занесло, завизжали покрышки. Колин вновь ощутил выброс адреналина, сердце у него бешено колотилось. Он мельком увидел на переднем сиденье двух мужчин, чьи лица исказила гримаса ужаса, когда машины оказались на волосок от столкновения. Очень близко. Слишком близко. Колин вцепился в руль, стараясь вернуть контроль над машиной. Ему это едва удалось.
Он уже почти добрался до места, впереди виднелась улица Санчесов. Один-единственный поворот. И он не сбавлял скорость, пока не доехал.
Им овладел страх.
Он молился, чтобы не опоздать.
Колин услышал позади звук сирены и увидел в зеркало заднего вида мигающий свет на крыше патрульной машины, выехавшей из-за поворота, который он только что преодолел. Колин чуть притормозил, но полицейские быстро нагоняли, и вскоре он услышал голос из громкоговорителя:
– Прижмитесь к обочине!
«Черта с два, – подумал Колин. – Плевать, что будет со мной».
Мария не могла отвести взгляд от пистолета… и от человека, который его держал.
Лестер Мэннинг.
Марголис ошибся. Лестер не лежал в клинике.
Он ждал ее здесь. Эта мысль парализовала девушку, и она позволила Лестеру выхватить у нее мобильник. Лицо молодого человека исказилось до неузнаваемости.
– Не звонить! – крикнул он, и Мария подпрыгнула от неожиданности. Голос Лестера звучал фальшиво и истерично. – Никакой полиции!
Он отступил на шаг. Мария, у которой от ощущения опасности обострились чувства, одним взглядом охватила всё – растрепанные волосы и старую парусиновую куртку, вылинявшую красную футболку и рваные джинсы, темные провалы глаз и часто поднимавшуюся грудь. В сознании девушки зазвучали слова: «Бредовое расстройство, мания преследования, обострение болезни».
И пистолет. Лестер держал пистолет.
Феликс и Кармен были в доме, Серена тоже. Ее семье грозила опасность, на улице стемнело, и никто из соседей не видел, что происходит…
Следовало бежать, как только она увидела Лестера. Нестись к входной двери и запереться. Но Мария стояла на месте как прикованная.
– Я знаю, что ты сделала! – прошипел Лестер.
Он проговорил это быстро и почти неразборчиво, продолжая пятиться. В ту же секунду экран мобильника засветился, и Мария услышала звонок. «Колин». Лестер испугался и уставился на телефон, который держал в руке, а потом нажал на кнопку отмены. И опять экран засветился, и послышался звонок. Лестер нахмурился и обратился к телефону, как к живому существу:
– Никакой полиции! – И забормотал: – Не теряй голову. Это неправда…
Дрожащей рукой он выключил телефон и сунул в карман куртки.
– Никто не приедет.
«Господи, сделай так, чтобы Колин позвонил в полицию, – подумала Мария. – Полиция приедет, она скоро будет здесь. До тех пор я продержусь. Я – не Кэсси. Если он хотя бы притронется ко мне, я буду кричать и отбиваться как сумасшедшая».
Но…
Марголис сказал, что Лестер временами способен вести себя нормально. Он даже где-то работал. Когда Мария встретилась с Лестером впервые, он был… странным, но не сумасшедшим, хотя находился явно на грани.
Нужно поговорить с ним. Главное, сохранять спокойствие.
– Здравствуй, Лестер, – сказала она, стараясь говорить ровно и любезно.
Его глаза вспыхнули. Зрачки были просто огромные.
Расширенные зрачки. Наркотики?..
– Здравствуй, Лестер? Тебе больше нечего сказать?
– Послушай, мне очень жаль Кэсси…
– Нет, нет, нет! – перебил Лестер, повышая голос. – Не произноси ее имени! Она умерла из-за тебя!
Мария инстинктивно вскинула руки, ожидая нападения, но Лестер вместо этого отступил еще на шаг. Девушка поняла, что он не столько злится, сколько… боится.
«У него, вероятно, обострение паранойи. Меньше всего я хочу спровоцировать взрыв».
Мария опустила глаза. Сердце у нее колотилось. Время тянулось медленно. Она слышала затрудненное дыхание Лестера. Тишина. Он шмыгнул носом и сказал, уже мягче:
– Нет.
