Мазанхан, развалившись в кресле, смотрит бесшумно работающий монитор. Найхал сидит в наушниках за чемоданчиком с подслушивающей аппаратурой, на котором в столбец написаны имена охранников. Напротив каждой фамилии заметки — кто, чем, в какое время занимается. Пока что лист заполнен только на одну четверть.Найхал, сын Нальхана(снимая наушники). Тэд-ди в комнате один и опять жрет за пультом.Мазанхан. Так его, пожалуй, действительно когда-нибудь уволят.Найхал, сын Нальхана. Странное чувство, ты их совсем не знаешь, а они становятся как родные. Все их привычки, шуточки, характеры, личная жизнь.Мазанхан. Идешь ты по улице, а навстречу тебе Тэд-ди. Ты ему: храни тебя Великий Степной Дух, уважаемый! Как жена, как дочь?Найхал, сын Нальхана. Может быть, выпьем по чашечке кофе?Мазанхан. Ты, Найхал, сын Нальхана, человек романтический. Может быть, ты когда-то и станешь нормальным чабаном.Найхал, сын Нальхана. А я и не собираюсь здесь задерживаться…В наушниках раздается какой-то шум. Найхал, сын Нальхана, прикладывает один наушник к уху.Скачки включили. Черная молния идет впереди на целый корпус!Мазанхан щелкает пультом. На экране несутся жокеи на лошадях…Мазанхан. Домой хочу.<p>Комната Феллини. День ближе к вечеру</p>Посреди комнаты раскрытый чемодан, в нем какие-то приборы. Шторы плотно задернуты. Макс с телефонным аппаратом в руках. На экране телевизора реклама нового фильма Тарантино.Диктор(за кадром, англ.). Самый дорогой и самый многообещающий проект голливудского режиссера — со стволом сорокового калибра и ритмом свинга… Мировая премьера пятнадцатого числа следующего месяца…Макс. И здесь то же самое… Хоть бы слова меняли…Макс выключает телевизор, подходит к окну. Раздергивает шторы… И тут же в номер врывается свет и гам ночной лос-анджелесской улицы.(В трубку.) Тетя Нина?.. Это Макс… Максим Богушев… Я уже здесь…<p>Юрта в зимнем саду отеля</p>
