Василий пошел к взводу Щеголева, разглядывая в бинокль окружающие поля и фольварки. Траншей было много, все старые, припорошенные снегом - давно подготовлены. Солдат в траншеях не оказалось. Только у сараев, у стогов сена, в отдельных домиках мелькали зеленые фигурки. "В замаскированных дотах гарнизоны в полной готовности, полевых войск пока нет, - делал выводы Ромашкин и наносил все на карту. - Они нас, конечно, заметили. Понимают мы разведка - и не стреляют, чтобы скрыть свои огневые точки. Но какие-то меры для нашего истребления они предпримут".
Василий не дошел до взвода автоматчиков - там началась перестрелка. По кювету Ромашкин побежал вперед. Лег за дерево рядом со Щеголевым и стал стрелять короткими очередями по реденькой цепи, которая то ложилась, то опасливо шла вдоль дороги. Вдали стояли два грузовика.
- Этих-то мы положим, - спокойно сказал Щеголев, тщательно прицеливаясь и стреляя по гитлеровцам. - А потом?..
- Скоро батальон подойдет, - успокоил Ромашкин.
Автоматчики стреляли метко, и половина зеленых фигурок вскоре уже не поднималась. Оставшиеся в живых отступили назад к грузовикам.
- Беречь патроны! - крикнул Щеголев автоматчикам и, достав кисет и кресало, стал закуривать.
Вдруг сзади у моста бухнули взрывы гранат и затрещали автоматы. Ромашкин вскинул бинокль. На мосту дымилась разбитая машина, от нее убегали к лесу уцелевшие фашисты. Неподалеку остановилась колонна грузовиков, из кузовов выпрыгивали немцы. Их было не очень много, видимо, они охраняли груз.
- Ну, вот и там началось, - сказал Ромашкин и, прежде чем уйти, велел Щеголеву: - Держись здесь сколько сможешь. А если попытаются тебя отрезать, отходи к нам. Будем держать мост.
Ромашкин позвал Шовкопляса и побежал назад.
- Мы решили на всякий случай на мосту завал сделать, - доложил Рогатин. - К вам в спину-то пропускать нельзя было.
- Правильно сделал, - одобрил Ромашкин и приказал: - Ну, а теперь всем в немецкие окопы - и готовьтесь к тяжелой драке.
Василий спустился в траншею, вырытую немцами для обороны моста. Мокрая, жидкая земля на стенах липла к одежде, но дно оказалось твердым, предусмотрительные немцы сделали отводы для воды.
- Пролеткин, тащи из домика гранаты, патроны - все, что там есть, пригодится. Жук, где батальон?
- Сейчас запрошу. - Поговорив со штабом, он доложил: - Застрял батальон, товарищ старший лейтенант, около Хенсгишкена, застопорился там, где наши танкисты в пивнуху снаряд засадили.
- Да-а? - тревожно протянул Ромашкин.
Положение разведотряда осложнялось. Если раньше, в движении, он мог уклоняться от боя и ускользать от врагов, то теперь его наверняка попытаются окружить и уничтожить. А уходить нельзя: мост надо удерживать, он очень пригодится полку.
Справа послышались взрывы - по автоматчикам уже били из минометов. "Понятно, минометы поставили на запасные позиции и теперь дадут нам прикурить", - отметил Ромашкин.
Подошел Голубой. Несмотря на огонь из автоматов, он все же успел порыться в машине, подорванной на мосту.
- Что там? - спросил Василий.
- Железяки, - разочарованно ответил Голубой. - И эти, как их, ну блины такие железные, мины против танков.
- Пригодятся! - обрадовался Ромашкин. - Голощапов и Хамидуллин, набросайте мины на той стороне перед мостом, могут и танки появиться. Да осторожно, берегом прикрывайтесь!
Голощапов, как всегда, недовольно заворчал себе под нос:
- Легко сказать - набросайте. Машина еще дымится. Подойдешь, а она рванет. Набросайте!..
- Это резиновые баллоны дымят, - сказал Голубой. - Разрешите мне, товарищ старший лейтенант? Я там все знаю.
- Давай дуй, раз ты такой прыткий, - усмехнулся Голощапов, поглядывая на командира, что он скажет?
Ромашкин хорошо знал старого ворчуна. Потакать ему нельзя, а в разговор втянешься - тоже ничего хорошего не жди. Поэтому Василий молчал, разглядывая в бинокль опустевшие грузовики. Голощапов, ворча, поплелся за Хамидуллиным.
Через полчаса фашисты пошли в атаку. Сзади, из Инстербургского укрепленного района, ударили минометы и пушки. Несколько снарядов угодило в реку, вскинув фонтаны воды и обломков льда.
Разведчики выпустили вражеских солдат из леса, позволили им выйти на чистое поле. Немцы, подозревая, что их специально подпускают, шли медленно, с опаской, готовые залечь. Команды офицеров подгоняли солдат. Едва атакующие вышли на асфальт, как затрещали наши автоматы. Гитлеровцы все, кто уцелел, свалились в кювет, убитые остались на дороге.
- От так, приймайте прохладитэльну ванну, - сказал Шовкопляс, вспомнив, как сам бежал по кювету, заполненному жидким снегом и водой. Куды? Купайся, фриц! Купайся! - приговаривал Шовкопляс, стреляя в тех, кто высовывался из кювета.
