- Наин. Хайль Гитлер! - рявкнул гестаповец, выпятив грудь и вскинув вперед руку. Правда, он тут же опасливо оглянулся - не выстрелят ли ему в спину?
- Молодец, - одобрил Пролеткин и даже похлопал офицера по плечу. - А вот Рогатин наш говорит, что он сам Гитлера бах-бах из автомата.
Саша поманил к себе Рогатина и показал, как тот стрелял в Гитлера.
При всей опасности и неопределенности своего положения гестаповец все же улыбнулся и, замотав головой, сказал:
- Наин! Фюрер находится в имперской канцелярии. - Офицер указал при этом в окно по направлению к центру города.
Ромашкин подвел гестаповца к выбитой раме. Перед ними дымилась и грохотала недалеким боем улица, заваленная обломками домов.
- В рейхстаге? - спросил Ромашкин.
- Нет, в имперской канцелярии.
- Где находится канцелярия?
- По ту сторону реки Шпрее, на Фоссштрассе.
- А есть ли там поблизости станция метро?
Гестаповец посмотрел на русского офицера с нескрываемым презрением неужели, мол, ты считаешь нас такими дураками? Он ответил с гордостью:
- Поблизости станция "фридрихштрассе", но она затоплена.
Василий подвел гестаповца к плану Берлина.
- Где?
Офицер лишь теперь догадался, что разговор идет не праздный и не о том, жив или мертв Гитлер. Поняв, что сболтнул лишнее, он побледнел и отдернул руку, занесенную над картой.
- Я ничего не знаю. Ничего вам не скажу. Можете меня расстреливать.
Убедившись, что он будет молчать, Ромашкин приказал отправить его на сборный пункт военнопленных.
Когда гестаповец был уже в дверях, у Василия мелькнула надежда вынудить его на разговор хитростью, и он спросил:
- Как ваше имя?
- Пауль Шредер, - ответил тот и тут же поправился: - Обер-лейтенант Пауль Шредер.
- Очень хорошо. Когда мы захватим Гитлера, я сообщу ему, кто именно указал нам место, где он находился.
Гестаповец побелел и едва устоял на ногах.
- Умоляю вас!.. Прошу как офицер офицера: не делайте этого. Они истребят весь наш род!
- Кто "они"? - насмешливо спросил Ромашкин.
Офицер смутился окончательно. Он, конечно, имел в виду гестаповцев, совсем забыв в эту минуту, что сам из их стаи.
- Я обещаю забыть вашу фамилию навсегда, если вы подробно расскажете, как лучше добраться до имперской канцелярии. - "Хорошо было бы взять такого проводника с собой. Однако это опасно. Он может закричать и выдать нас, когда поблизости окажутся немцы", - подумал Ромашкин.
Поколебавшись минуту, обер-лейтенант сказал:
- Нет. Больше я ничего не скажу.
Его увели. Василий не очень огорчился отказом. Что он может сообщить: по каким улицам идти? Так мы определим без него, по плану города. И это едва ли нам пригодится. Улиц почти не существует, все завалено рухнувшими домами и баррикадами. Нет, по улицам идти не придется. Будем пробираться напрямую - по дворам, из дома в дом.
Ромашкин наметил на плане маршрут к Фоссштрассе. Он был длиною всего в десяток кварталов. В мирное время потребовалось бы не больше получаса, чтобы его пройти. Но теперь в каждом доме, подвале и подворотне ожидает враг. И чем ближе к штабу Гитлера, тем плотнее будет оборона, тем упорнее и злее будут фашисты.
Чтобы действовать в расположении противника более свободно, решили переодеться в немецкую форму. Неподалеку, во дворе, похожем на букву "П", находился пункт сбора военнопленных. Туда и направились разведчики.
Пленные самых различных родов войск и званий сидели группами вдоль стен. Офицеры держались обособленно. У всех был неприглядный вид: грязные и закопченные, небритые и усталые. Большинство из них без страха смотрели советским воинам в глаза, а некоторые заискивающе улыбались и суетливо старались услужить.
В чемоданах и ранцах пленных нашлась необходимая одежда, разведчики подобрали каждый по своему росту. Затем в куче оружий взяли автоматы, пистолеты, гранаты. Закончив переодевание, осмотрели друг друга, чтобы не выдала какая-нибудь мелочь. Как обычно, не обошлось без шуток.
- Ну и фрицуга из тебя породистый получился! Настоящий Геринг, хихикал Пролеткин, разглядывая Рогатина.
- А ты чистый Геббельс, - огрызнулся Иван, - такой же плюгавый да болтливый.
Ромашкин переоделся в форму эсэсовского офицера, и все пошли в штаб получить от командира окончательное "благословение". Когда деловой разговор закончился, Караваев сказал Колокольцеву:
- Дайте им конвой, чтобы довели до переднего края. Уж очень похожи, как бы свои не побили.
Разведчиков действительно могли принять за настоящих немцев. Их немало скрывалось в развалинах, и не все спешили сдаваться в плен, кое-кто выжидал, не вернутся ли свои, а некоторые даже постреливали.
