- Ваши солдаты ее раздели, разули и водили босую по снегу. А до этого она была одета. И вот нам бы очень хотелось узнать: были у нее зеленые варежки или нет?
- Верьте мне, господа офицеры, - взмолился пленный, - я к этой казни не имею никакого отношения...
Его отправили в штаб дивизии, а полк стал готовиться к преследованию противника. Колокольцев вызвал Ромашкина, приказал:
- Вы, голубчик, пойдете за немцами раньше всех. Как только батальоны нажмут с фронта, постарайтесь проскочить в глубину и разведайте: нет ли у противника промежуточных рубежей, минных полей, в каком состоянии мосты, дороги.
Из блиндажа начальника штаба Василий вышел вместе с Люленковым. Капитан посоветовал:
- Ты, Ромашкин, не жди, когда батальоны ударят. В тыл идти лучше до начала атаки. Когда перестрелка начнется, можешь потери понести.
Ромашкин согласился с этим. Если немцы оставят здесь только прикрытие, проскочить нетрудно.
- Я возьму с собой весь свой взвод, - сказал Василий. - Вам на всякий случай оставлю несколько разведчиков во главе с сержантом.
- Правильно! - одобрил Люленков. - И Жмаченко там делать нечего, он со своим хозяйством пусть к штабу пристроится. Кстати, подыщи там место и для штаба полка - мы здесь тоже не задержимся. Ради такого дела попрошу, чтобы дали в помощь тебе саперов.
- Хорошо бы взвод сержанта Епифанова, я с ним уже работал.
- Ладно, схлопочу Епифанова, - пообещал Люленков.
В глубине души он ревниво относился к успехам и славе Ромашкина. Искренне сожалел, что теперешнее служебное положение не позволяет самому ходить на задания. Убежден был, что если уж у этого юнца все так хорошо получается, то у него-то - человека куда более сведущего в делах разведки, - получилось бы и получше. Но при всем том капитан всегда помогал Ромашкину чем только мог.
К ночи ромашкинский взвод, усиленный саперами, перебрался в первую траншею. Конечно, туда, где располагалась рота Казакова. Там все уже были готовы к движению вперед. Бойцы, туго подпоясанные, с "сидорами" на спине и противогазными сумками, набитыми всяческим солдатским, скарбом, с нетерпением ждали сигнала. Преследование - это не прорыв долговременной обороны, когда приходится под огнем артиллерии идти на вражеские пулеметы. Тут лишь бы столкнуть прикрытие...
Казаков тоже позавидовал Ромашкину.
- Вы как вольные птицы, лети куда хочешь! Не то что я, грешный: граница справа, граница слева, на такой-то рубеж выйти в десять ноль-ноль, на такой-то к пяти ноль-ноль.
- Зато ты теперь большое начальство, - пошутил Ромашкин.
Казаков пропустил шутку мимо, сказал серьезно:
- Слушай, Ромашкин, а если набрехал твой фриц? Если никакое там не прикрытие, а главные силы нас встретят?
- Не должно бы... По-моему, фриц сказал правду.
- Знаешь завет разведчика? Верить верь, но проверь!
- Вот и проверим. Если нарвемся на главные силы, предупредим весь полк.
- Ты взводом сразу не суйся, дозорами сначала пощупай... - Казаков прислушался к немецким пулеметам. - Вроде поболе обычного стреляют. Перестаралось прикрытие.
- И мне кажется, сегодня огня больше, - сказал Епифанов.
Казаков поглядел на него и спокойно посоветовал:
- Ты, сержант, не об этом пекись, а внимательней под ноги смотри. При отходе фрицы хитроумные ловушки устраивают. В одной деревне, помню, боец взбежал на крыльцо - взрыв, под ступенькой мина была. В другом доме дверь стали отворять - опять взрыв, фрицы к двери мину присобачили, а сами в окно драпанули. Так что гляди в оба!
- Постараемся, - заверил Епифанов.
- Ну, тогда пойдемте, хлопцы, - пригласил Казаков.
- А ты куда? - удивился Ромашкин.
- Я вас до немецкой передовой провожу. Надо же мне знать: прошли вы или нет? У меня там хорошая балочка есть на примете. Помогу опять по старой дружбе.
- Смотри, Караваев узнает, будет снова баня!
- Не узнает, - убежденно сказал Казаков.
Вскоре он вывел всех в темную, заросшую кустами низину. Шепнул Ромашкину:
- Мин здесь нет, я проверил.
Эх, Петрович, Петрович! Был ты разведчиком и остался им. Видно, не раз выбирался сюда по ночам, чтобы отвести душу!
Сам Казаков объяснил это так:
- В парилке, бывает, хлещешь себя веником - и больно и приятно. Уж и дышать-то нечем, вот-вот концы отдашь, а остановиться не можешь, все поддаешь! Вот и здесь, в нейтральной, происходит со мной то же: вроде бы смерть кругом, а мне интересно с ней в кошки-мышки поиграть. Конечно, не всякому это понятно.
Но Ромашкин-то его понимал...
Из лощины были посланы в дозор Рогатин, Шовкопляс и Пролеткин.
Они возвратились скоро.
- В траншее никого нет, а на высотке, на самом пупу, фриц с пулеметом, - доложил Пролеткин. - Я предлагал снять его, да Иван не позволил. Талдычит: не велено - и хоть режь самого.
В данной обстановке разумней было бы, пожалуй, снять пулеметчика. Но не хотелось конфузить Рогатина. Василий поддержал его:
- Вас посылали в разведку. И хорошо сделали, что не сняли фрица, могли нашуметь.
- Да мы бы его без всякого шума... - уверял Саша.
- А может, и правда снимем? - озорно подмигнул Казаков. - Моей роте будет легче. На один пулемет поменьше - и то дело.
