- За паршивым и ходить не стоит. Уж брать - так дельного, чтоб побольше знал, - вроде бы возразил, но в то же время и поддержал командира комсорг.
Остальные не оттаивали, молчали.
- Вспомните, как не хотели вы расставаться с Иваном Петровичем Казаковым. А теперь вот опять вместе с ним на задание пойдем.
- Может, и меня сегодня возьмете? - попросил старшина.
Это всем показалось смешным. Жмаченко сам создал о себе превратное мнение.
- Не надо, товарищ старшина, - с напускной серьезностью сказал Саша. Если фрицы узнают, что сам Жмаченко на задание пошел, разбегутся кто куда. И опять "языка" не возьмем.
- А что ты думаешь? - подбоченился Жмаченко. - Я тихий-тихий, а как разойдусь, дров могу наломать за милую душу! Костей не соберешь и от смеха наплачешься.
Понятны были потуги старшины и ободряющие слова командира. То и другое разведчики восприняли с благодарностью, но сдержанно.
Ночью Ромашкин привел их в роту Казакова. Заняли исходное положение. Последним напутствием командира полка было:
- Помните успех решают внезапность и быстрота. Мы вас поддержим всем, что у нас есть, но главное - стремительность...
Ромашкин лежал на непросохшей земле, прислушивался, не хрустнет ли кто-нибудь веткой, не кашлянет ли. Впереди уже работали саперы Початкина.
Участие в разведке боем куда страшнее общего наступления. Перед тем как двинуть вперед корпуса и армии, вражескую оборону долго подавляют и крушат артиллерией и авиацией. Уцелевшие при этом батареи противника отбивают атаку каждая на своем направлении. А в случае разведки боем все минометы и пушки врага остаются невредимыми и осуществляют так называемый "маневр траекториями" - со всех сторон начинают бить по одной-единственной роте, рискнувшей кинуться на мощную оборону...
Возвратились саперы, молча легли в сторонке, Женя шепнул Василию:
- Порядок..
Стало светать.
Позади раздался надсадный скрип, будто взвизгивали, распахиваясь, десятки дверей на несмазанных петлях. Небо озарилось желтой вспышкой, и по нему стремительно полетели огненные бревна.
Залп "катюш" был одновременно и поддержкой атаки и сигналом к ней. Ромашкин и Казаков вскочили первыми, побежали вперед. Василий так отвык в ночных поисках подавать команды, что и на этот раз молча устремился к проволоке, знал - ребята не отстанут. А Казаков, все время оглядываясь, покрикивал на бегу:
- За мной! Не отставать!
Вот и подготовленный саперами проход - проволока разрезана, в сторонке валяются обезвреженные мины. "Спасибо Женьке, хорошо потрудился - не проход, а целая улица! И главное, тихо все сделал, не насторожил фрицев", с благодарностью подумал Василий.
В немецкой траншее замелькали каски, блестящие и обтянутые маскировочными сеточками. Брызнули огнем автоматы, защелкали пули. Хоть и громок шум боя, все же чуткое ухо Василия улавливало, когда пули уносились мимо и когда шлепали, как с силой брошенный камешек, во что-то мягкое и мокрое - так звучат они при попадании в человека. "В кого?.." Оглядываться некогда. Ромашкин сам стрелял по торчащим из траншеи каскам, водил туда-сюда бьющимся в руках, как брандспойт, автоматом.
Забухали гранаты, их кидали откуда-то сзади. Казаков перепрыгнул через траншею, крикнул Ромашкину:
- Давай действуй! - И тут же стал звать своих солдат: - За мной! Не задерживаться в окопе!
Рота Казакова по замыслу должна была еще продвинуться вперед и тем обеспечить работу разведчиков.
Василий видел, как его ребята уже поднимали лежащих немцев, переворачивали вверх лицом - искали живых: бывает, притворяются убитыми. У поворота траншеи Саша Пролеткин отстегнул сумку у распластавшегося унтера. "Саша невредим". Ромашкин все еще помнил, как шлепались пули, попадая в живые человеческие тела. Рогатин выволакивал из блиндажа здоровенного упирающегося фельдфебеля и так крепко держал фрица за шиворот, что тот лишь таращил глаза, покоряясь его силе. "Иван тоже цел!" - обрадовался Ромашкин. Пробежал Шовкопляс. Мелькнули на фланге Жук, Голощапов, Коноплев. "Кого же не стало?" Эта навязчивая мысль чуть отступила лишь в тот момент, когда будто небо обрушилось на землю: фашисты убедились, что их первая траншея занята, и открыли по ней артиллерийский огонь. Били сначала ближние батареи, а потом начался тот самый "маневр траекториями". В траншее, окутавшейся желтым и сизым чадом, невозможно стало дышать, тут и там взрывались снаряды и мины.
- Кто с пленными, немедленно отходите! - крикнул Ромашкин.
Разведчики его услышали, поволокли фельдфебеля и еще двоих. "Хоть бы живы остались", - думал Василий теперь уже не столько о своих, сколько о пленных.
Наша артиллерия тоже работала вовсю, но ее выстрелов не было слышно они заглушались разрывами вражеских снарядов, и потому разведчикам казалось, что их никто не поддерживает, бьют только гитлеровцы.
- Всем назад! - скомандовал Ромашкин и замахал рукой.
