- Не надо, - остановил его Саша Пролеткин и показал на две круглые, величиной с вишню, дырочки, черневшие в голове Королевича там, где начинался тоненький пробор.
Еще двое были ранены: Коноплев - в плечо, Студилин - в руку. Царапины от колючей проволоки не в счет.
Королевича принесли в овраг и положили возле блиндажа разведвзвода. Впервые Костя не вошел вместе со всеми в их шумное жилье.
Там разведчиков поджидал уже накрытый стол - старшина Жмаченко почему-то нарушил традицию. У Ромашкина мелькнула глупая мысль: "Вот потому и убило Костю". Зло спросил старшину:
- Ты зачем это сделал?
- Да жалко стало вас, уж столько ночей не спите... Хотел, чтобы сразу поужинали, скорей полегли спать, - виновато отвечал старшина, и щеки у него заметно подрагивали.
За стол никто не сел. Обтерев оружие и сбросив маскировочную одежду, разведчики легли спать. Но заснули не сразу, каждый вспоминал Костю Королевича. Теперь, когда его не стало, все вдруг ясно поняли, какой это был добрый и покладистый парень, никогда не вздорил, ни с кем не задирался.
Перед Ромашкиным стоял живой Костя - с голубыми глазами, стеснительной улыбкой и девичьим румянцем. Не зря разведчики прозвали Костю Барышней. Но прозвище это не было ни злым, ни насмешливым. Оно лишь отражало чисто внешние особенности Кости. Из-за такой внешности Ромашкин поначалу избегал брать его на задания. Да и потом, когда уже знал, что на Костю можно положиться, включал его только в группы обеспечения. Для жесткой работы в группе захвата Королевич казался неподходящим - смущала чистая голубизна его добрых глаз.
"А не я ли виновен в том, что погиб Костя? - думал теперь Ромашкин и ужасался этой мысли. - Не брал на задания, не включал в группу захвата, вот он и решил доказать, на что способен".
Хоронили Костю утром. Могилу вырыли на пригорке ("чтоб посуше была"), почти рядом с блиндажом разведвзвода ("пусть будет с нами"). На дно постелили сосновых веток. И когда Костю, завернутого в плащ-палатку, уже опустили на эти душистые ветки, туда же осторожно спрыгнул Саша Пролеткин и отвернул уши Костиной шапки - пилотка его осталась за немецкой проволокой, - стянул в узелок шнурки. Все понимали - мертвому разведчику теплее не будет, но мысленно одобрили эту последнюю заботу о товарище.
Плакал один старшина Жмаченко. Не стесняясь, утирал слезы рукавом телогрейки и даже тихонько причитал по-бабьи.
Грянул трескучий залп из автоматов. На могилу поставили деревянную пирамидку с фанерной звездой, покрашенной красной тушью, а масляной черной краской написали: "Костя Королевич, 1922 года рождения, разведчик. Геройски погиб при выполнении боевого задания 20 июня 1943 года".
* * *
В те дни в полосе соседней дивизии пленный все же был захвачен. В разведсводке, разосланной по всем частям армии, сообщалось: "Немецкое командование, желая во что бы то ни стало сохранить в тайне группировку своих войск, издало строжайший приказ, предупреждающий командиров подразделений первого эшелона, что они будут немедленно сняты с должности и разжалованы в рядовые, если русские разведчики возьмут у них пленного".
Вот почему так трудно стало проникать в расположение фашистов. А проникать тем не менее надо. И притом систематически. Обстановка на фронте накаляется. Немцы назначают и отменяют сроки наступления, перемещают войска, подтягивают резервы, в том числе эшелоны новых тяжелых танков с устрашающим названием "тигр".
Тысячи оптических приборов следят за врагом с наблюдательных пунктов, усиленно ведется фотографирование его позиций и войсковых тылов с воздуха. Но всего этого недостаточно. Нужен живой человек, хотя бы частично посвященный в замыслы немецкого командования и способный рассказать о них.
Ромашкин до изнеможения сновал по всей первой траншее, выискивал удобные подступы к обороне противника. И все думал о Королевиче: "Если бы он не бросил гранату, ни один из нас не ушел бы от смерти!"
После многократных неудач поисковых групп командир дивизии принял решение: добыть "языка" в открытом бою. Разведчиков удручала эта крайняя мера. Неловко было глядеть в глаза товарищам: за неудачи разведвзвода должны теперь отдуваться стрелковые роты, саперы, артиллерия - да вообще все.
Штаб полка во главе с Колокольцевым целые сутки трудился над планом разведки боем. Исполнять этот план поручили роте капитана Казакова. В подчинение Казакову временно передали и разведвзвод.
Никогда еще на памяти Ромашкина в жилье разведчиков не было так тихо. Люди молча готовили оружие, гранаты, патроны, бинты. Даже Саша Пролеткин не шутил.
Василий, поглядывая на своих ребят, тоже приуныл: "Не исключено, что всех нас принесут сегодня на плащ-палатках..." Он понимал: нельзя идти в бой с таким настроением, надо встряхнуться самому и всколыхнуть людей, настроить всех по-боевому.
- Что, братцы, загрустили? - начал Василий. - Разве мы не рисковали раньше? Такие орлы, как Иван Рогатин, Толя Жук, Саша Пролеткин, Богдан Шовкопляс, Коноплев, Голощапов, да и все мы неужто не выволокем какого-нибудь паршивого фрица?
