Молодой виконт тщетно пытался, подражая своему дяде, покориться легатам, возглавлявшим крестовый поход, чтобы защитить город. Те отказались. Такую огромную армию не собирают просто так. Она пришла наказать «пособников ереси». Но, разумеется, и для того, чтобы отобрать добро тех, кто в своих башнях и донжонах, городах и деревнях, принимали Добрых Мужчин и Добрых Женщин, то есть добрых христиан, которых Римская Церковь называла «еретиками».
Для аббата Сито, возглавлявшего крестовый поход, окруженного многочисленными епископами и бессчетными клириками, население Безье было «…полностью отравлено ядом ереси». Он считал, и сказал это всем, что те жители города, которые не были еретиками, были «…ворами, прелюбодеями, неправедными и извращенцами…».
Видя, что война отныне неотвратима, юный виконт поспешил предупредить всех своих вассалов, чтобы они днем и ночью готовились к тому, что им предстоит — к сопротивлению.
Раймонд Роже Тренкавель на восходе солнца прибыл гордым аллюром в Безье со своими лучшими рыцарями, чтобы подготовить и вооружить город. Они скакали всю ночь, чтобы прибыть до зари. И вот все они во дворце — бюргеры, консулы, молодые и старые, все пришли сказать виконту, что они будут упорно и мужественно защищать город от людей с Севера:
«Мы выроем рвы, выстроим частокол, у нас есть провизия, чтобы продержаться больше месяца».
Тогда каноник кафедрального собора взял слово:
«Но кто вас защитит против сил небесных?»
Раймонд Роже ответил ему:
«Мы защитим себя сами, ибо на нашей стороне право, и это дело чести, потому что мы защищаем paratge. Город так хорошо защищен укреплениями, что может держаться целый месяц, а те, кто пожелает его осаждать, сколь бы многочисленны они ни были, не будут иметь столько провианта. Безье неприступно, потому что ни у кого больше нет столь высоких стен».
Жители Безье доверяли своему городскому ополчению. Они также знали, что все граждане готовы защищать город. И они никогда не согласились бы ни за какие деньги послушать тех, кто желал изменить управление городом.
«Мне нужно сегодня вернуться в Каркассон, поскольку я должен собрать всех моих вассалов, но я сразу же вернусь, чтобы обеспечить вашу безопасность».
Пейре вспомнил суровые и преисполненные тревоги лица, когда Самюэль, еврейский бальи и личный секретарь виконта, тоже взял слово:
«Монсеньор, возьмите с собой тех, кто пожелает следовать за Вами. И знайте, что те, кто останется, будут защищаться мужественно. Говорят, что армия крестоносцев огромна и растянулась на пол–лиги. Но она не может оставаться такой долгое время, и рассеется так же быстро, потому что ей будет недоставать провизии, а они не смогут пополнить ее на месте».
<p><strong>Люди отправляются в спешке</strong></p>«Не будем же больше тратить времени, ибо я должен уходить. Пейре, мой добрый экюйе, берегите мою лошадь Мильсодор, на которой я слишком часто ездил верхом. Я сяду на другого боевого коня, чтобы как можно быстрее вернуться в Каркассон, как я рассчитывал. Вы же как можно быстрее приезжайте, если будут какие–то новости об осаде Безье».
С этими словами Раймонд Роже покинул большую залу дворца:
«Я отправляюсь по большому тракту, ведущему в Каркассон, и те, кто желает за мной следовать, пусть сделают это немедленно».
Позади виконта Пейре увидел людей, которые в спешке удалялись, даже не забирая ничего с собой.
Среди них было несколько добрых мужчин и добрых женщин Церкви Божьей, а также несколько евреев из Нарбонны.
Но как только виконт уехал, в город заявился епископ Безье Ренод де Монпейру…
