Вдалеке мы видели несколько других огоньков, из Сайссака и Фанжу, которые словно побуждали нас сопротивляться. Я смотрел вверх, но горы скрывали слабые огоньки моего замка. Потом ночь начала растворяться в ясном белом и розоватом свете нарождающейся зари. И тогда я увидел, что к армии крестоносцев подошло подкрепление, и что это были люди графа Тулузского, которые тоже нашили на себя кресты в знак покорности. Эти люди, которые были нашими братьями и друзьями, неужели они тоже пришли осаждать город?
В лвгере врагов было всего вдоволь, в том числе множество хлеба. Позавтракав, французы и нормандцы взялись за оружие. И вот они уже атакуют город со всех сторон. Я слышал, как их епископы и аббаты поют, пока эти громилы штурмовали наименее защищенный бург Сен — Винсент. Они приставляли лестницы к укреплениям, шла ожесточенная битва, и множество нападающих падало вниз. Наши арбалетчики и лучники выпустили такую тучу стрел, что она на мгновение закрыла небо, распугав птиц.
Но они подожгли пригороды и тоже доставали нас своими стрелами. Со стороны ворот Салин и Миндальных ворот их было очень много и они атаковали одновременно. Другие уже заняли берега реки под донжоном. И вот они уже вне досягаемости наших арбалетчиков. С высоты городских башен наши стрелы падали во рвы, но не причиняли вреда врагу. И тогда клирики Церкви Римской вновь принялись петь свое
В туче огненной пыли враги в огромном количестве проникли в город. Пригород Сен — Винсент пал! Все отступили к воротам бурга. Крестоносцы начали засыпать рвы и поджигать дома. Мы также были отрезаны от доступа к реке. Мы забаррикадировали ворота, хотя нас душил едкий запах адского пожара, поднимавшийся вокруг. Густой дым окутал башни, поднимаясь до самых зубцов.
В этот день и в этот час мы больше не видели ни одной птицы в небе. Сможем ли мы атаковать сегодня, как хотел того наш виконт? Один из пригородов взят, но город, являющийся их целью, хорошо укреплен, а арбалетчики достаточно многочисленны, чтобы отрезать им путь к воротам бурга, называемым также воротами Родез.
Так прошло два или три дня.
Но, тем не менее, у нас забрезжила надежда, когда ранним утром с
вершины башни Пинте дозорный громко затрубил в рог. С восточной стороны показались стяги короля «Эн Пере», нашего верховного сюзерена, доброго короля Арагона, реющие над сотней рыцарей! Их было слишком мало для битвы, значит, это сам король прибыл для переговоров. Он уверенно проследовал через лагерь осаждающих прямо к шатру графа Тулузского, своего шурина. На лугу, на берегу реки, под сенью деревьев он спешился с коня, перевел дух, а потом завел беседу, можно ли изыскать средства, чтобы добиться мира, ибо, поскольку мы его вассалы, его долг — защищать нас. Наконец король вышел, вновь оседлал своего парадного гнедого коня с длинной гривой и поскакал к городу один, без охраны. Трое его товарищей сопровождали его до Нарбоннских ворот. Вместе с нашим виконтом и всеми рыцарями мы приготовились встречать его с сердцем, преисполненным радости и надежды; пришел ли он помочь нам?
