Вечером, сидя у Дениса в агентстве «Глория», Грязнов-старший хохотал над красочным рассказом Фили Агеева. Тот в лицах изобразил дневной диалог с «телефонным мастером». Потом прочитали признательные показания Мыскина и пришли к выводу, что, в общем и целом, затравка для возбуждения уголовного дела, конечно, имеется, но вряд ли с ходу судебные инстанции дадут «добро» на привлечение президента Благотворительного фонда к ответственности. Найдется ведь защитник, который сумеет просто и доходчиво объяснить вмешательство господина Брусницына в личную жизнь госпожи Казначеевой «безответной любовью», ревностью, черт побери! Забытыми ныне, но такими, в сущности, естественными человеческими чувствами! Еще и слезу у присяжных выдавит. Изыщут возможность смикшировать проблему, запутают в согласованиях и личных сомнениях, а к ответу привлекут мелких нерадивых исполнителей, не понявших указания начальника, которым и будет предложено взять вину на себя, а иначе… А что произойдет, если ситуация сложится иначе, никому объяснять не надо — все люди грамотные. Пешек загонят за Можай, а фигуры достанут носовые платки, чтобы утереть пот со лба. «Гляди-ка, — усмехнутся еще, — а ведь чуть было и вправду не зацепило!» И все. И гуляй Вася… в смысле, Филя.
— Значит, продолжаем разработку в частном порядке, — сделал окончательный вывод Вячеслав Иванович. — Но мне, племяш, боюсь, теперь понадобятся все твои кадры. Своих мужиков я, к сожалению, пока привлечь к этому делу не могу, не дай бог, что случится, мне же и головы не сносить. А за денежку ты можешь не беспокоиться, источник финансирования не иссяк. И надеюсь, иссякнет не скоро.
Как выяснил Вячеслав Иванович, в Хамовнической межрайонной прокуратуре уголовное дело было возбуждено уже на следующий день, но — и это самое интересное — по статье 264-2 УК — «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств… повлекшее по неосторожности смерть человека…». Короче, Юрке как виновнику ДТП, оказавшемуся в момент столкновения на встречной полосе, грозит провести пять лет в местах не столь отдаленных с лишением права после освобождения управлять транспортным средством в течение трех лет. При первом — второе не столь драматично. Нет, все-таки молодец этот Заборов! Или ему кто-то подсказал? А теперь ведь ретивые законники, чего доброго, заберут еще Гордеева в каталажку прямо с больничной койки — с них станется. И ты потом ничего не докажешь, ибо в подобных ситуациях свидетели вполне могут отказаться от своих прежних показаний — кого «мягко попросят», а кого и заставят те «заинтересованные лица», которые будут всячески пытаться остаться в стороне. А пока будет длиться процесс доказывания, что Гордеев вовсе не верблюд, и с делом Гусева, да и с ним самим, пожалуй, благополучно покончат. Да, впрочем, и родственники погибшего, если таковые имеются, не успокоятся, пока суд не накажет виновника, а им не будет назначена денежная компенсация. Нынче ж все стоит денег, а человеческая жизнь — тем более. Скажи прежде — обсмеяли бы… А отчего оно? От давно осточертевшей всем без исключения неустроенности? А как же тогда сытый Запад? Вот тот-то и оно, что деньги стали править миром. И человеческими мозгами. А мы все вели дискуссии — будут ли деньги при коммунизме или нет?
Значит, какой отсюда следует вывод? Надо немедленно, пока Юра нетранспортабелен — с точки зрения медиков, которую придется всячески поддерживать со стороны, — найти истинных виновников трагического происшествия на Комсомольском проспекте. Наверняка, узнав о статье, по которой возбуждено уголовное дело, эти голубчики успокоятся. А где успокоенность, там и беспечность. Подумаешь, задели там кого-то и когда-то — джип ведь, он как танк, и каких только следов на его клыках или «кенгурятниках» не отыщешь! Вот и хорошо, значит, есть и что поискать… А начать придется с эксперта-криминалиста Козлова, того самого Андрея Ефимовича, с которым Вячеслав Иванович ползал на корточках вокруг Юркиного разбитого «форда». Он ведь и обнаружил и показал Грязнову те вмятины, которые могли остаться от удара по машине сзади, отчего ее и выбросило на встречную полосу. Странно только, что тот дежурный следователь из Хамовников, так лояльно отнесшийся к Сане Турецкому, оказался «упертой сволочью». Так ведь и его тоже могли вежливо попросить, а в случае непонимания «простого человеческого языка» даже и заставить.
«Что ж, с этих и начнем», — сказал себе генерал Грязнов и взялся за телефонную трубку: уж здесь-то, в служебном кабинете главного здания МВД на Житной улице, вряд ли установили технику прослушивания и наблюдения за ним. Хотя чем черт не шутит…
— Саня, как ты себя чувствуешь? — спросил он и сразу перешел к делу.
Действительно, а чего спрашивать, если человек сидит в своем рабочем кабинете. Болел бы — валялся бы дома. Что, кстати, и Костя ему советовал.
