А Райский оказался в трудном положении. Он был уверен, что убедить Юрия будет стоить ему немалых трудов, но очень надеялся на свои профессиональные способности уговаривать людей, когда у тех остается хотя бы малейшее сомнение в собственной правоте, любая, самая малая зацепка. Он даже готов был предложить вариант — не самый, разумеется, лучший, — при котором номинально защиту продолжал бы вести Гордеев, а фактически же осуществлял ее он, Вадим Райский. Советуясь, естественно, с Юрием, докладывая по мере надобности, дозируя при этом информацию, чтобы не допустить ни в коем случае неожиданных для заказчика эксцессов. А что заказчик — человек очень серьезный и никаких там «или — или» он попросту не признает, это Вадим понял сразу. Равно как и то, что заказчик крайне раздражен той неожиданной активностью, которая вдруг возникла вокруг дела Гусева с появлением адвоката Гордеева. Нелепый случай, как говорится, совершенно неожиданно помог на какое-то время несколько пригасить эту активность. Притом что говорить так, имея в виду несчастье, случившееся с человеком, конечно, не гуманно.
Но тут другое вычленил острый ум Райского: а ведь несчастье-то, возможно, произошло вовсе и не случайно. Правда, подробностей происшествия он еще не знал, а дама, выступавшая от имени заказчика, ушла от подробностей. Но тогда и реплики на эту тему приобретали характер некоего предупреждения. Мол, если ты не хочешь повторения того, что произошло с твоим коллегой, будь крайне осмотрителен. Ну да, и послушен, в смысле, управляем. Впрочем, к последнему Вадиму было не привыкать…
Конечно, очень ему мешал сейчас своим молчаливым присутствием Денис Грязнов, но другого выхода не было, пришлось рискнуть. И Вадим кратко изложил имеющуюся у него фактуру.
Явившаяся в юридическую консультацию накануне утром молодая, ну, не очень, может, красивая, но несомненно симпатичная дама… И далее Райский практически слово в слово повторил то, что Юрию было уже от него же и известно.
— Как она представилась? — словно по забывчивости переспросил Гордеев, поглядывая на Дениса.
— Ну, разумеется, Еленой Александровной Казначеевой, которая однажды уже посещала тебя. Правда, — усмехнулся Вадим, — ни в паспорт, ни в водительские права ее я не заглядывал, сам понимаешь. До официального заключения договора о защите подследственного Гусева у нас дело не дошло, так как есть масса формальностей. Просто обговорили некоторые условия…
— …Гонорар, — подсказал Гордеев.
— В общих чертах, Юра. В очень общих. Тебе-то она сколько предложила?
Денис с Юрием быстро переглянулись.
— А при чем здесь права? — небрежно заметил Гордеев, не отвечая на главный вопрос Райского.
— Какие права? — не понял тот и напрягся.
— Ну, Вадик, ты что, стареешь? Ты же сказал, что в права ее не заглядывал, а зачем надо было?
— Ах! — засмеялся Райский. — Так ты ж про ее фамилию спрашивал! Вот я и…
— Понравилась тебе ее тачка?
— Скажешь тоже — тачка! — искренне восхитился Вадим. — Там не тачка, а самый что ни на есть крутой «бенц»! Круче не бывает.
— А ко мне тогда на «опеле» приезжала, — скучным голосом обронил Гордеев. — Верно замечено, красиво жить не запретишь…
— А может, у нее две машины, не знаю, — пожал плечами Вадим.
Он не врал конкретно про «мерседес-бенц» — это видел Гордеев. Но врал в другом, либо его просто обвели вокруг пальца. У Елены не было никакой машины вообще. Она на такси приезжала, и цыплячьего цвета авто терпеливо дожидалось ее у входа в юридическую консультацию, это видел в окно Юрий, когда она уезжала.
Юрий незаметно подмигнул Денису, и тот как бы непроизвольно кивнул.
— Так сколько она тебе положила? — вернулся к своему вопросу Райский — тема была для него болезненная.
— В договоре написала пять, а при окончательном расчете обещала еще столько же. «Зеленью».
— Смотри, — обрадовался Вадим, — пожадничала. Мне посулила пятнадцать. Если я тебя уговорю передать дело мне. По-моему, это нехило, да? Там, она сказала, в принципе и делать-то особо нечего, вопрос ясен, а с налоговыми органами тоже можно договориться, уладить к общему удовольствию. И если обвиняемый пойдет на сотрудничество со следствием, возможно, суд вообще ограничится условным наказанием, которое у нас никто всерьез сегодня и не воспринимает, верно?
— Похоже на то.
— Вот и я так думаю. Что скажешь, Юрочка?
— Я хочу, чтоб свое мнение высказал Денис, он тоже немного в курсе. И я рассказывал, и другие, причастные к делу.
— А-а, так вон почему он здесь сидит! — заулыбался Райский. — А я-то все пытаюсь понять, зачем занятому человеку наши склочные проблемы? Ну тогда очень интересно, очень!
— Так чего высказывать-то? — скучным до отвращения голосом начал Денис. — Мне представляется, Юра, что все, рассказанное здесь Вадимом, липа в чистом виде. И брехня, рассчитанная на то, что ты валяешься в койке с помутненным сознанием, и впарить тебе любую чушь ему удастся запросто. Я понятно излагаю? — Денис «рыбьим», снулым взглядом уставился на Райского. А тот вспыхнул, даже подскочил на стуле. Казалось, что возмущение сию минуту взорвет его.
