Взламывая психологию полностью

Люди с тревожными расстройствами ловят себя в порочный круг: условия развития, воспитания предрасполагают их к ожиданию опасности, эти опасения неизбежно подтверждаются (например, каждый может когда-то почувствовать дискомфорт в груди), таким подтверждениями придается особая значимость, в результате усиливается дальнейшее предвосхищение опасности.

Шизофрения («расщепление души») – это прогрессирующая психическая болезнь, имеющая разные формы. При параноидной форме преобладают бред и галлюцинации, кататоническая шизофрения характеризуется волевыми и двигательными нарушениями (застывания, кататонический ступор, стереотипии, хаотичное двигательное возбуждение), а также онейроидным помрачением сознания, при гебефренической (дезорганизованной) форме на первый план выходят дурашливое поведение и расторможенные влечения. Эти формы отличаются друг от друга по наличию соответствующих продуктивных симптомов. Однако существует еще одна форма – простая шизофрения, при которой продуктивные симптомы почти не выражены. Что же объединяет все формы шизофрении друг с другом?

Патологическая продукция – это появление в психике того, чего в норме не должно быть (таковы, например, различные варианты бреда при параноидной шизофрении). Хотя эти симптомы часто выходят в клинической картине на первый план (например, человек убежден в преследовании со стороны тайной организации, подчинившей себе его разум), сущность болезни составляют отнюдь не они.

Главная характеристика всех форм шизофрении – это негативная симптоматика, или постепенная утрата того, что в психике в норме должно присутствовать. Такая утрата в первую очередь касается мотивации и воли, вызывая апатию, обеднение эмоций, утрату интересов, бездеятельность, социальную изоляцию. Нарушается единство психики; психическая деятельность предстает как оркестр без дирижера. Характерна дезорганизация мышления: предметы и явления связываются между собой на основании скрытых (несущественных) признаков. Например, больной объединяет карандаш и коньки в группу «пишущих», объясняя это тем, что карандаш пишет на бумаге, а коньки – на льду.

В способности видеть скрытые связи между предметами нет ничего плохого, если при этом сохраняется ориентация на объективные свойства предметов и продуктивность психической деятельности (этим и отличается гений от безумца).

Хотя формы течения шизофрении бывают разными, общая тенденция заключается в постепенном обеднении психики и нарастании личностного дефекта.

Хотя конкретный ген шизофрении не найден (и вряд ли будет найден), ее природа хотя бы отчасти связана с наследственностью: чем ближе родственная связь человека с больным шизофренией, тем больше у него шансов ею заболеть. Но почему болезнь, которая приводит к социальной изоляции и ограничивает способность человека к созданию семьи, не элиминируется естественным отбором? Если больные шизофренией реже оставляют потомство, чем здоровые люди, то почему доля больных в каждом поколении остается примерно одинаковой? Знаменитый биолог-эволюционист Джулиан Хаксли в 1964 году назвал эту проблему центральным парадоксом шизофрении.

Разрешить этот парадокс можно только предположив, что гены, предрасполагающие нас к шизофрении, ответственны за какую-то важную адаптивную функцию: они не элиминируются, потому что сопряжены с какой-то видоспецифической чертой. В 1997 году британский психиатр Тимоти Кроу выдвинул сенсационную гипотезу: шизофрения – это плата человека за обретение языка!