Не раздумывая о том, удачная ли это идея, я киваю. Картер устраивается рядом. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, и, несмотря на смертельную усталость, я не могу сомкнуть глаз, ведь моя голова покоится у него на груди. Сердце начинает биться чаще при мысли о том, как хорошо бы нам было без слоя ткани между телами. Без барьеров и без дистанции. Я слежу за сердцебиением и с улыбкой констатирую, что не все потеряно, – наши сердца все еще бьются в унисон.
Еще пару месяцев назад я презирал холодную и дождливую погоду Лондона, но ливень сейчас пришелся бы очень кстати. Я вернулся в Бомонт всего три дня назад, но жара меня уже достала. На календаре суббота. Изначально я должен был приземлиться только сегодня, но сейчас мне кажется, что я никогда не уезжал. Осталось только заново привыкнуть к жаре и испарине на лбу.
– Здоро́во, крутой перец Европы! – Я приветствую Меган и кладу новую выхлопную систему на землю.
Пэн разрешила хранить новый
– Приветик, крутой перец Америки! – Голос Меган излучает хорошее настроение.
В последние недели она не давала мне унывать целыми днями из-за беспокойства о лучшей подруге.
– Ну что, как тебе дома? – интересуется Меган.
Я сажусь на пол, прислоняюсь к забору из светлого дерева, который отделяет участок Пенелопы от соседнего, и предплечьем утираю пот со лба. Руки в грязи и машинном масле, так что я по очереди вытираю их о штаны.
– Жарко! – смеюсь я. – Нет, серьезно, Мег, я люблю Техас, но от такой жары уже отвык.
– Похоже, в нашу поездку в конце месяца мне надо будет захватить пару бикини, – задумчиво произносит Меган, а я осмысляю ее слова.
– Погоди. Вы что, уже билеты в Техас купили?
– Ага. Финальный концерт отыграли, видео из тура монтируются, все дела сделаны. Мы хотели бы взглянуть на несколько концертных площадок и переговорить с владельцами, так что я поеду вместе с ребятами. Ну и по тебе соскучилась, ковбой!
Уголки губ ползут вверх, не могу дождаться, когда познакомлю Скай с ребятами и Меган.
– Ого, круто! Вам тут понравится. И я наконец-то познакомлю вас и Скай!
При мысли о молчании последних двух дней я чувствую ком в горле. На следующее утро после того, как Скай заснула в моих объятиях, она вела себя очень странно. И меня бесит, что я не понимаю, как нам быть. В Европе меня отвлекала работа с ребятами, я просто не успевал двадцать четыре часа в сутки думать о туче, сгустившейся надо мной. Но с тех пор как я вернулся, все рушится на глазах. Не понимать, как достучаться до Скай, – отстойное ощущение. Прямо как инородное тело, которое поселилось в моем теле на месте сердца. Да, я простил Скай ее ложь, но, возможно, я сам себя обманываю. Потому что именно так я поступаю с проблемами. Вытесняю их как могу. Но блин, Скай без меня решила, что для меня лучше, совершенно не понимая, что ошибается.
– Да, кстати, как поживает твоя ЛП? Ей стало лучше, когда ты вернулся?
– Надеюсь, – искренне отвечаю я.
Хотя мы с Меган знакомы не так давно, она до фига знает обо мне и моей жизни в Техасе, так же как и я о ней и ее жизни в Лондоне.
– Она рассказала, что ее тревожило? – спрашивает Меган с беспокойством в голосе.
Мег знает, как я переживаю из-за Скай. Я достаю гаечный ключ и задумчиво кручу его в свободной руке. Скай не говорила, что ее тревожило. Я все увидел сам, причем самым дерьмовым способом из возможных. Но я не знаю, могу ли рассказывать об аварии без ее разрешения, поэтому пока оставляю это при себе. Как раз вовремя перед домом Пэн останавливается такси. Водитель выходит, идет к задней двери и выкатывает небольшую рампу.
– Ладно, Мег, мне пора идти. Жду встречи с вами!
– Я тоже рада буду тебя увидеть, ковбой. Передавай привет своей малышке. Скоро мы познакомимся!
Меган чмокает экран и прощается. Я вижу, как водитель помогает Скай выбраться из машины, и у меня колет в груди, словно кто-то вылил мне в глотку раскаленное машинное масло. Жизнь так несправедлива.
Как только Скай замечает меня на подъездной дорожке и видит новый байк, у нее округляются глаза. Она поспешно благодарит таксиста и приближается ко мне. Скай грациозно передвигается в инвалидном кресле, у меня на лице невольно появляется улыбка.
– Охренеть, это что?! – кричит Скай.
Чем ближе она ко мне, тем сильнее жжет в горле. По ее радостному выражению лица непонятно, как она расценивает молчание последних двух дней. Я распрямляюсь, бросаю на землю гаечный ключ и презентую новый байк, словно в рекламе по телевизору. Вообще, мне неприятно вести себя так, словно между нами нет эмоциональной отстраненности, но немного нормальности нам с ней не повредит. Мы всегда так общались до моего отъезда в Европу.
