Взлетай и падай полностью

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется он участливо, и больше всего на свете мне хочется бросить сумку, упасть в его объятия и никогда не отпускать. А лучше привязать его к кровати, чтобы он пропустил самолет. В семь часов утра его рейс ВА0195 стартует из Бомонта и через девятнадцать часов плюс две пересадки приземлится в Лондоне. Я уже приготовилась отслеживать самолет и молиться, чтобы он благополучно долетел.

– А сам-то как думаешь? – хриплю я.

– Думаю, что тебе грустно.

Картер всегда знает, как я себя чувствую.

– Так и есть. Но я ведь переживу? Это же всего шесть месяцев.

Я пытаюсь уменьшить масштабы катастрофы, но получается у меня из рук вон плохо. Полгода – это невероятно долго. Я и дня не могу без него прожить. Как же мне продержаться почти двести дней?

– Да, – говорит он сквозь зубы и хмурит лоб.

Картер приподнимает пальцем мой подбородок, чтобы я смотрела на него, а не буравила глазами дыру в полу.

– Скай, будем созваниваться каждый день, хорошо? – Он шумно дышит. – И из каждой страны я буду присылать тебе самые уродские открытки, какие только найду. Такие туристические, что кровь из глаз.

Он нежно проводит большим пальцем по моей щеке и, едва заметив слезы, тянется к своей цепочке.

У него на шее серебряный крестик, который он носил еще в день нашего знакомства. Крестик Картеру достался от наркозависимой мамы в тот день, когда социальная служба забрала его из неблагополучной семьи, как никому не нужного щенка, и отвезла к Хизер и Чарльзу. Прямо как меня. Мы оба были никому не нужными щенками. Правда, у моей мамы не было проблем с наркотиками, она просто не могла обо мне заботиться после того, как папа от нас ушел.

Хизер и Чарльз подарили мне не только семью, но и лучшего друга. Картер секунду разглядывает крестик, а потом надевает мне через голову цепочку, оттягивает воротник и прячет крестик. Серебро холодит кожу. А под крестиком часто-часто бьется сердце, потому что я все еще не могу поверить, что мы с Картером переспали.

– Послушай, Скай.

Теперь он притягивает меня к себе, и я обвиваю его торс руками. Потом прячу лицо на его обнаженной груди, которая пестрит татуировками. На его теле почти не осталось мест, не покрытых чернилами. Лишь правая грудь еще свободна, но, насколько я знаю, он собирался забить это место в Лондоне.

– Мы справимся. Мы со всем справимся.

Он берет меня за руку, кладет ее себе на грудь и гладит точку с запятой, вытатуированную на тонкой и нежной коже запястья. И я понимаю, что он хочет сказать этим простым жестом. Наша дружба не закончится этой ночью просто потому, что он уедет. Именно это и обозначает татуировка. Она символизирует нашу историю, которая еще не скоро будет рассказана до конца.

– Знаю, – отвечаю я тихо.

На языке горит множество вопросов. Как вышло, что мы переспали? Что изменится в наших отношениях? Что-то вообще изменится? Но ни один из них я не задаю, потому что к такому разговору еще не готова.

Я устала, я измождена, я в полном раздрае. Сперва мне следует переварить случившееся. Нужно разобраться, почему из-за Картера у меня зашкаливает пульс.

– Я поеду домой. Напиши, как доберешься в аэропорт, ладно?

– Конечно. Я буду доставать тебя сообщениями. Даже не заметишь, что я уехал.

Хотелось бы.

– Ловлю на слове.

– Разве я когда-нибудь нарушал слово?

От его низкого голоса меня пробирает дрожь.

– Нет.

Я утыкаюсь лицом в его грудь и чувствую, что он смеется. У него трясутся плечи. На его плечо я всегда могу опереться, когда плохо. На кого же мне опираться в ближайшие месяцы?

– Вот видишь, Скай-Скай.

Я судорожно вытираю слезы, целую Картера в уголок рта, и на секунду мои губы замирают на его щетине. При воспоминании о том, как она щекотала мне нежную кожу на внутренней поверхности бедра, у меня внизу все начинает покалывать, как от пузырьков только что открытой бутылки шампанского.

– Картер, поспи немного. И оторвись за меня в Европе!

Я, наконец, высвобождаюсь из его объятий, хотя меня так и тянет обратно в постель. Когда я выхожу в коридор, то слышу грустную усмешку.

Ненавижу, когда его смех звучит грустно.

– Я люблю тебя, Скай-Скай! – кричит он вслед, и от этих слов мое сердце делает сальто.

– Я тоже тебя люблю.

Боюсь, что теперь эти слова звучат совсем не так, как еще несколько часов назад…

Выйдя в ночную прохладу, я отстегиваю велосипед, сажусь на скрипящее седло и уезжаю. Я наслаждаюсь тем, как ветер гладит мне лицо и остужает пыл, который разлился по телу как лесной пожар. Единственное, что ветер успокоить не может, – мои мысли.

Пятнадцать лет.

Вот как давно мы с Картером лучшие друзья. Родственные души. Одно сердце на два тела. И сегодня мы перешли границу, через которую переступать не стоило.

Сейчас полночь, машин почти нет, поэтому, когда мне приходит уведомление о новом сообщении, я прямо на дороге достаю телефон из кармана штанов и читаю.